Репост из: Юрий Баранчик
Предложения афганской стороны и планы отдельных наших весьма талантливых и креативных чиновников по массовому привлечению афганских трудовых мигрантов в Россию – вопрос все-таки не такой простой как кажется. Это не просто вопрос заполнения трудовых вакансий и завоза к нам избыточной в самом Афганистане рабочей массы.
За официальными формулировками о взаимовыгодном сотрудничестве скрывается целый комплекс давних и весьма серьёзных рисков. Хорошо же известно, с чем ассоциируется в массовом сознании слово «Афганистан» – ввод советских войск, война с талибами, бандитизм, жесткие нормы шариата, особенно в отношении женщин (список запретов тут - наверняка они захотят установит свои порядки и у нас, чему уже было множество свидетельств по примеру их сородичей из Средней Азии), производство наркотиков и наркотрафик.
Речь идёт не только о том, что среди законопослушных рабочих могут оказаться носители чуждой и радикальной идеологии. История «Исламского Эмирата» неразрывно связана не только с вооружённой борьбой, но и с другим, не менее разрушительным бизнесом - наркотиками: Афганистан уже много лет является мировым центром производства опиатов. И наркотрафик – это не побочная деятельность, а системный элемент экономики и политики тех сил, которые контролируют эту территорию.
Через открывающиеся миграционные коридоры в Россию может хлынуть не только рабочая сила. Эти люди, к доктору не ходи, не только обновят старые каналы поставки героина, но и создадут новые. «Северный маршрут» из Афганистана через Центральную Азию – это давно установившаяся артерия, десятилетиями отравляющая нашу страну. И если ранее афганцы были только на одном конце цепочки, то сейчас мы готовы сделать так, чтобы они стояли по всей ее длине, усиливая тем самым скрытность процесса? Т.е. мы сами готовы создать себе новые проблемы в этом и так весьма болезненном вопросе?
И дураку понятно, что вопрос о привлечении мигрантов из Афганистана выходит далеко за рамки экономики труда. Он напрямую касается национальной безопасности в её самом широком смысле: от социального благополучия и здоровья нации до стабильности и суверенитета. И если мы сами (!) готовы завезти к себе в товарных количествах не только мужчин 20-50 лет с весьма солидным опытом ведения боевых действий (в том числе против нас), но и сидящих на производстве наркотиков и организации наркотрафика, то, наверное, я тогда вообще ничего не понимаю в вопросах "трудовой миграции".
Поэтому хотелось бы поддержать тезис коллег – «У нас НАСТОЛЬКО некому улицы мести?». Это вопрос о цене, которую общество может заплатить за такое «решение». Цене, измеряемой не в рублях и не в чьих-то липовых KPI, а в возрождении наркоугрозы, усилении криминала и потенциальной дестабилизации обстановки внутри страны. Прежде чем открывать двери, стоит очень чётко понимать, кто и что, какая дурь, помимо рабочих рук может войти в эти двери. Россия, конечно, «щедрая душа», но давайте только не в этом вопросе.
За официальными формулировками о взаимовыгодном сотрудничестве скрывается целый комплекс давних и весьма серьёзных рисков. Хорошо же известно, с чем ассоциируется в массовом сознании слово «Афганистан» – ввод советских войск, война с талибами, бандитизм, жесткие нормы шариата, особенно в отношении женщин (список запретов тут - наверняка они захотят установит свои порядки и у нас, чему уже было множество свидетельств по примеру их сородичей из Средней Азии), производство наркотиков и наркотрафик.
Речь идёт не только о том, что среди законопослушных рабочих могут оказаться носители чуждой и радикальной идеологии. История «Исламского Эмирата» неразрывно связана не только с вооружённой борьбой, но и с другим, не менее разрушительным бизнесом - наркотиками: Афганистан уже много лет является мировым центром производства опиатов. И наркотрафик – это не побочная деятельность, а системный элемент экономики и политики тех сил, которые контролируют эту территорию.
Через открывающиеся миграционные коридоры в Россию может хлынуть не только рабочая сила. Эти люди, к доктору не ходи, не только обновят старые каналы поставки героина, но и создадут новые. «Северный маршрут» из Афганистана через Центральную Азию – это давно установившаяся артерия, десятилетиями отравляющая нашу страну. И если ранее афганцы были только на одном конце цепочки, то сейчас мы готовы сделать так, чтобы они стояли по всей ее длине, усиливая тем самым скрытность процесса? Т.е. мы сами готовы создать себе новые проблемы в этом и так весьма болезненном вопросе?
И дураку понятно, что вопрос о привлечении мигрантов из Афганистана выходит далеко за рамки экономики труда. Он напрямую касается национальной безопасности в её самом широком смысле: от социального благополучия и здоровья нации до стабильности и суверенитета. И если мы сами (!) готовы завезти к себе в товарных количествах не только мужчин 20-50 лет с весьма солидным опытом ведения боевых действий (в том числе против нас), но и сидящих на производстве наркотиков и организации наркотрафика, то, наверное, я тогда вообще ничего не понимаю в вопросах "трудовой миграции".
Поэтому хотелось бы поддержать тезис коллег – «У нас НАСТОЛЬКО некому улицы мести?». Это вопрос о цене, которую общество может заплатить за такое «решение». Цене, измеряемой не в рублях и не в чьих-то липовых KPI, а в возрождении наркоугрозы, усилении криминала и потенциальной дестабилизации обстановки внутри страны. Прежде чем открывать двери, стоит очень чётко понимать, кто и что, какая дурь, помимо рабочих рук может войти в эти двери. Россия, конечно, «щедрая душа», но давайте только не в этом вопросе.