Итоги недели: 6–12 апреля
Нет никакого смысла сейчас обсуждать переговоры в Исламабаде, когда внутри страны происходят тектонические сдвиги, о которых пока предпочитают не говорить на публику, но все, кто умеет чувствовать "запах перемен", уже отчетливо понимают — что-то начинает меняться, и готовятся к этому всерьёз.
Самый популярный вопрос недели — он звучит одинаково и в московских гостиных, и в “блокируемом, но не заблокированном” Телеграме: что, собственно, здесь, черт побери, происходит? Почему власть вдруг форсирует закручивание гаек, вообще не считаясь с рейтингами? Даже ВЦИОМ, в своей осторожной манере, показывает цифры, которые еще пару лет назад считались невозможными: президент — ниже 68%, партия власти — ниже 30%. Меньше чем за полгода до думских выборов ЕР выходит на уровень худшего провала после пенсионной реформы. Если сравнить с 2014 годом и “Крымским консенсусом” — падение более чем вдвое, а от электората 2024-го осталась едва ли две трети.
Победа, разумеется, будет достигнута — партийному механизму помогут технологи при поддержке Администрации и старого проверенного ресурса. К тому же в новый созыв планируют провести 70, 80, а по некоторым данным — и все 150 героев СВО, которых народ поддержит без всяких указаний сверху.
Но зачем власть накапливает весь негатив именно на нынешних думцах, правительстве и президенте? Что это — управляемый перегрев, спланированный слив или начало внутреннего переформатирования? Ответа нет ни у кого из “смертных”, все мы можем только гадать о замыслах “демиургов”. Самое популярное предположение, пока звучащее лишь в частных разговорах с осторожным кивком на вершину Олимпа, — перенос Большого Трансфера, который еще недавно считался возможным лишь после 2030 года, на этот или следующий год.
Сейчас В. Путин является Арбитром всех политических процессов в стране. Когда он перестанет исполнять эту роль, возникнет вакуум, в который моментально рванут ставленники разных элитных групп. Это, в свою очередь, резко повысит значение всех публичных институтов — от Госдумы до соцсетей. Если принять версию о приближении Большого Трансфера, то контроль над Думой и МАХом становится критически важным элементом в переходный период, а значит, управляемая передача контроля доверенным лицам, таким как С. Кириенко, — грамотный стратегический шаг, а неудобства пользователей и рекламного рынка — скромная плата.
Возвращаемся ли мы к 2019–2020 годам, когда обсуждалась альтернатива конституционным поправкам — система, при которой Путин возглавляет Госсовет, а президентом становится его ставленник? Или этот путь окончательно закрыт, а плотность принимаемых решений связана совсем с другими причинами — станет ясно уже в этом году. Спешка чувствуется, и все меньше доводов за то, что она случайна.
БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться
Нет никакого смысла сейчас обсуждать переговоры в Исламабаде, когда внутри страны происходят тектонические сдвиги, о которых пока предпочитают не говорить на публику, но все, кто умеет чувствовать "запах перемен", уже отчетливо понимают — что-то начинает меняться, и готовятся к этому всерьёз.
Самый популярный вопрос недели — он звучит одинаково и в московских гостиных, и в “блокируемом, но не заблокированном” Телеграме: что, собственно, здесь, черт побери, происходит? Почему власть вдруг форсирует закручивание гаек, вообще не считаясь с рейтингами? Даже ВЦИОМ, в своей осторожной манере, показывает цифры, которые еще пару лет назад считались невозможными: президент — ниже 68%, партия власти — ниже 30%. Меньше чем за полгода до думских выборов ЕР выходит на уровень худшего провала после пенсионной реформы. Если сравнить с 2014 годом и “Крымским консенсусом” — падение более чем вдвое, а от электората 2024-го осталась едва ли две трети.
Победа, разумеется, будет достигнута — партийному механизму помогут технологи при поддержке Администрации и старого проверенного ресурса. К тому же в новый созыв планируют провести 70, 80, а по некоторым данным — и все 150 героев СВО, которых народ поддержит без всяких указаний сверху.
Но зачем власть накапливает весь негатив именно на нынешних думцах, правительстве и президенте? Что это — управляемый перегрев, спланированный слив или начало внутреннего переформатирования? Ответа нет ни у кого из “смертных”, все мы можем только гадать о замыслах “демиургов”. Самое популярное предположение, пока звучащее лишь в частных разговорах с осторожным кивком на вершину Олимпа, — перенос Большого Трансфера, который еще недавно считался возможным лишь после 2030 года, на этот или следующий год.
Сейчас В. Путин является Арбитром всех политических процессов в стране. Когда он перестанет исполнять эту роль, возникнет вакуум, в который моментально рванут ставленники разных элитных групп. Это, в свою очередь, резко повысит значение всех публичных институтов — от Госдумы до соцсетей. Если принять версию о приближении Большого Трансфера, то контроль над Думой и МАХом становится критически важным элементом в переходный период, а значит, управляемая передача контроля доверенным лицам, таким как С. Кириенко, — грамотный стратегический шаг, а неудобства пользователей и рекламного рынка — скромная плата.
Возвращаемся ли мы к 2019–2020 годам, когда обсуждалась альтернатива конституционным поправкам — система, при которой Путин возглавляет Госсовет, а президентом становится его ставленник? Или этот путь окончательно закрыт, а плотность принимаемых решений связана совсем с другими причинами — станет ясно уже в этом году. Спешка чувствуется, и все меньше доводов за то, что она случайна.
БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР | Подписаться