Безусловно, коллеги, вы правы, что нужно быть начеку. И судя по инсайдам из высоких кабинетов, там работают над сложившейся ситуацией и продолжают держать руку на пульсе карабахского конфликта, ведя переговоры как по открытым каналам на уровне президентов и глав МИД, так и по неофициальным по линии СВР и частных контактных лиц.
Не будем отвечать по каждому из ваших пунктов, отметим лишь, что ваша критика во многом справедлива к работе МИД, но основана она на озвученном вами же тезисе: наша страна является сверхдержавой. На этом строятся обвинения ваши и других уважаемых экспертов в слабости и нерешительности российских действий на внешнем контуре. Но если смириться и признать, что полнейшая и безоговорочная капитуляция, а также сдача всех наших позиций по миру, происходившая с конца 80-х, выкинула нас из числа не только сверхдержав, но и региональных держав, то станет понятно, что нельзя требовать каких-то высочайших результатов от нашей внешней политики. Не по рангу пока.
Россия и Турция сейчас проходят один и тот же путь: пытаются вернуться в большую политику, для начала как региональный полюс влияния. Мы выпадали на 30 лет, а Турция – более чем на 100. Всё это время другие страны, которые всегда будут противостоять появлению новых (или возвращению старых) сильных игроков, в том числе единственная существующая сейчас сверхдержава США, а также региональные державы, такие как Китай, Германия, Великобритания, «заполняли вакуум» в оставленных нами зонах влияния.
Никто нам эти территории не отдаст просто потому, что мы когда-то там были и считаем их нашими. К примеру, Испания когда-то владела почти всей Латинской Америкой, но утратила влияние в этом регионе. И скорее всего, навсегда. Теперь это вотчина США. Потерять можно быстро, а вот вернуть – никогда.
Закончить хотелось бы словами Цицерона: «В борьбе обретёшь ты право своё». Россия, бесспорно, борется за своё право стать как минимум региональной державой. А вот получится это или нет, будет зависеть от множества факторов, включая поддержку со стороны активного гражданского общества, которая воплощается в том числе в понимании реального окна возможностей руководства страны и донесении этого понимания до «глубинного народа».
Не будем отвечать по каждому из ваших пунктов, отметим лишь, что ваша критика во многом справедлива к работе МИД, но основана она на озвученном вами же тезисе: наша страна является сверхдержавой. На этом строятся обвинения ваши и других уважаемых экспертов в слабости и нерешительности российских действий на внешнем контуре. Но если смириться и признать, что полнейшая и безоговорочная капитуляция, а также сдача всех наших позиций по миру, происходившая с конца 80-х, выкинула нас из числа не только сверхдержав, но и региональных держав, то станет понятно, что нельзя требовать каких-то высочайших результатов от нашей внешней политики. Не по рангу пока.
Россия и Турция сейчас проходят один и тот же путь: пытаются вернуться в большую политику, для начала как региональный полюс влияния. Мы выпадали на 30 лет, а Турция – более чем на 100. Всё это время другие страны, которые всегда будут противостоять появлению новых (или возвращению старых) сильных игроков, в том числе единственная существующая сейчас сверхдержава США, а также региональные державы, такие как Китай, Германия, Великобритания, «заполняли вакуум» в оставленных нами зонах влияния.
Никто нам эти территории не отдаст просто потому, что мы когда-то там были и считаем их нашими. К примеру, Испания когда-то владела почти всей Латинской Америкой, но утратила влияние в этом регионе. И скорее всего, навсегда. Теперь это вотчина США. Потерять можно быстро, а вот вернуть – никогда.
Закончить хотелось бы словами Цицерона: «В борьбе обретёшь ты право своё». Россия, бесспорно, борется за своё право стать как минимум региональной державой. А вот получится это или нет, будет зависеть от множества факторов, включая поддержку со стороны активного гражданского общества, которая воплощается в том числе в понимании реального окна возможностей руководства страны и донесении этого понимания до «глубинного народа».