Эдвард Чесноков — для @bigtransfer2024
Неделю назад мы рассказали о просчётах в молодёжной политике. Теперь говорим — как надо
Да, была и другая молодёжка.
Нет, я не про движение «Наши» — в котором я состоял с декабря 2009 по май 2010 года; штаб без вывески на Скаковой улице, через дверь от штаба Ирины Хакамады, получал каждый месяц ₽1 млн наличными, благодаря чему Руководительница Движения, воронежская девушка невысокого роста, на моей памяти пересела на более статусный автомобиль; закончилось всё тем, что один Активист, безнадёжно в неё влюблённый, пригласил в Мск региональных представителей движенческого проекта «Наша Победа» (занимались похвальным делом — съёмками видео-интервью с Ветеранами Войны, которые выкладывались на сайт в целях борьбы с фальсификациями истории: название сайта в зоне .SU я помню, но приводить не буду — по нему ныне хостится букмерская контора; где теперь многие сотни тех видео-интервью с Ветеранами, на которые искренне тратили время многие сотни тогда молодых людей — Бог весть; но на это тоже уходили огромные окологосударственные ₽₽).
Ну и вот — собрав региональных представителей, Активист объявил, что теперь он — «новый руководитель проекта», а видеокамеры, на которые парни и девчонки запиливали ролики с Ветеранами, надо отдать ему (дабы через некоторое время взамен получить более продвинутые).
Надо ли говорить, что никаких новых камер никто не увидел, зато старые Активист где-то спрятал, пообещав их вернуть, лишь когда Руководительница ответит на его чувство взаимностью. Вскоре после этого (а «после», как известно, означает «вследствие») движение «Наши» закрыли.
Но я о другом.
В то же самое время, во второй половине нулевых, в Default City действовал другой, не столь скандально известный мол-пол-движ, где я тоже состоял. Назывался он «Студенческое правительство дублёров (СПД) города Москвы» и был порождён гением (тут я уже без иронии) тогдашнего Мэра — Юрия Михайловича Лужкова.
Структура СПД повторяла структуру Правительства Москвы: с его Департаментами (от экономики до культуры), с его Комитетами (от туризма до общественных связей), с его региональными органами (префектурами административных округов) — всего около 50-ти органов городской власти.
И у руководителя каждого из них был дублёр. Для вашего понимания, я пытаюсь подобрать название должности с аналогичным статусом, — наверное, было бы уместно сказать «общественный советник». Человек в возрасте 20-25 лет, который имел приоритетный доступ к Руководителю Департамента, мог предлагать собственные проекты, изучать, как работают органы власти, знакомиться с документооборотом (правильно написанная бумага — 50% успеха в работе с госорганами: то, чему тебя не обучат ни в одном институте).
У СПД была пирамидальная структура: в начале молодой человек становился помощником дублёра, потом — если он успешно занимался социальными проектами наподобие вот такого — мог стать дублёром; ну а лучшие получали возможность устроиться на госслужбу.
Нет, «дублёры» не были детьми ылитки (хотя среди нас была внучка того самого Маршала Баграмяна — девушка Анна из совсем не элитного, почти южнобутовского Аннино; и её сделали дублёром председателя Комитета по культурному наследию города Москвы потому, что она училась в профильном вузе, разбиралась в архитектурной реставрации и обладала лидерскими качествами).
В 2010 году, когда Лужкова сменил Собянин, СПД было упразднено. Не готов упрекать нового мэра: обязательная ревизия наследства (хорошего ли, плохого) — часть нашей политической традиции. Но сейчас, спустя 10 лет, бывшие дублёры стали успешными бизнесменами, прекрасными госслужащими, популярными журналистами. То есть позитивные результаты проекта продолжаются до сих пор.
Да, это было лучшее время в моей жизни: вспоминаю, как я — у дублёров была такая привилегия — в возрасте 23 лет выступил в мраморном зале на заседании Правительства Москвы, рассказывая об изменении полномочиях муниципалитетов.
Да, молодость не вернуть — но можно вернуть успешные практики. Которые многократно доказали свою эффективность.
Неделю назад мы рассказали о просчётах в молодёжной политике. Теперь говорим — как надо
Да, была и другая молодёжка.
Нет, я не про движение «Наши» — в котором я состоял с декабря 2009 по май 2010 года; штаб без вывески на Скаковой улице, через дверь от штаба Ирины Хакамады, получал каждый месяц ₽1 млн наличными, благодаря чему Руководительница Движения, воронежская девушка невысокого роста, на моей памяти пересела на более статусный автомобиль; закончилось всё тем, что один Активист, безнадёжно в неё влюблённый, пригласил в Мск региональных представителей движенческого проекта «Наша Победа» (занимались похвальным делом — съёмками видео-интервью с Ветеранами Войны, которые выкладывались на сайт в целях борьбы с фальсификациями истории: название сайта в зоне .SU я помню, но приводить не буду — по нему ныне хостится букмерская контора; где теперь многие сотни тех видео-интервью с Ветеранами, на которые искренне тратили время многие сотни тогда молодых людей — Бог весть; но на это тоже уходили огромные окологосударственные ₽₽).
Ну и вот — собрав региональных представителей, Активист объявил, что теперь он — «новый руководитель проекта», а видеокамеры, на которые парни и девчонки запиливали ролики с Ветеранами, надо отдать ему (дабы через некоторое время взамен получить более продвинутые).
Надо ли говорить, что никаких новых камер никто не увидел, зато старые Активист где-то спрятал, пообещав их вернуть, лишь когда Руководительница ответит на его чувство взаимностью. Вскоре после этого (а «после», как известно, означает «вследствие») движение «Наши» закрыли.
Но я о другом.
В то же самое время, во второй половине нулевых, в Default City действовал другой, не столь скандально известный мол-пол-движ, где я тоже состоял. Назывался он «Студенческое правительство дублёров (СПД) города Москвы» и был порождён гением (тут я уже без иронии) тогдашнего Мэра — Юрия Михайловича Лужкова.
Структура СПД повторяла структуру Правительства Москвы: с его Департаментами (от экономики до культуры), с его Комитетами (от туризма до общественных связей), с его региональными органами (префектурами административных округов) — всего около 50-ти органов городской власти.
И у руководителя каждого из них был дублёр. Для вашего понимания, я пытаюсь подобрать название должности с аналогичным статусом, — наверное, было бы уместно сказать «общественный советник». Человек в возрасте 20-25 лет, который имел приоритетный доступ к Руководителю Департамента, мог предлагать собственные проекты, изучать, как работают органы власти, знакомиться с документооборотом (правильно написанная бумага — 50% успеха в работе с госорганами: то, чему тебя не обучат ни в одном институте).
У СПД была пирамидальная структура: в начале молодой человек становился помощником дублёра, потом — если он успешно занимался социальными проектами наподобие вот такого — мог стать дублёром; ну а лучшие получали возможность устроиться на госслужбу.
Нет, «дублёры» не были детьми ылитки (хотя среди нас была внучка того самого Маршала Баграмяна — девушка Анна из совсем не элитного, почти южнобутовского Аннино; и её сделали дублёром председателя Комитета по культурному наследию города Москвы потому, что она училась в профильном вузе, разбиралась в архитектурной реставрации и обладала лидерскими качествами).
В 2010 году, когда Лужкова сменил Собянин, СПД было упразднено. Не готов упрекать нового мэра: обязательная ревизия наследства (хорошего ли, плохого) — часть нашей политической традиции. Но сейчас, спустя 10 лет, бывшие дублёры стали успешными бизнесменами, прекрасными госслужащими, популярными журналистами. То есть позитивные результаты проекта продолжаются до сих пор.
Да, это было лучшее время в моей жизни: вспоминаю, как я — у дублёров была такая привилегия — в возрасте 23 лет выступил в мраморном зале на заседании Правительства Москвы, рассказывая об изменении полномочиях муниципалитетов.
Да, молодость не вернуть — но можно вернуть успешные практики. Которые многократно доказали свою эффективность.