@pervoeonline специально для @bigtransfer2024
Глядя на актера Кевина Спейси, который время от времени сиротливо записывает обращения к бывшим поклонникам в стиле президента Фрэнка Андервуда из «Карточного домика», думаешь о том, как американцы возвели в абсолют культуру отмены. Исчезнуть для общества может каждый – достаточно волны обвинений в интернете. Причем тотальный игнор и конец карьеры – самое безобидное последствие канселинга. Сидящий в тюрьме Харви Вайнштейн подтвердит.
В России канселинг начинался как дань моде – когда в шоубизе стали пользоваться схожими методами для общественного порицания заговорившихся звезд. Самый громкий пример – «отмена» Регины Тодоренко после ее слов о домашнем насилии.
Тем увлекательнее, что лучше всего культура отмены прижилась в российской политике. Тренды канселинга задает государство. Прямая отмена – это внесение в список экстремистов и террористов, что влечет запрет на существование организации и ее публичное упоминание.
Помимо прямой отмены есть еще и стигматизация, когда объект становится токсичен для любого взаимодействия. Это облегченная версия отмены, но приятного тоже мало. Попадание в реестр иностранных агентов ставит его фигурантов перед необходимостью объяснять целесообразность своего существования в стране в формате многотомной отчетности, что само по себе изматывает.
Для СМИ-иноагентов это еще большая стигматизация, поскольку они теряют рекламодателей и ньюсмейкеров, то есть кровь и плоть своего тела. Костям остается только найти место, где лечь поудобнее. Причем писать некрологи о них тоже никто не будет, потому что прикасаться к костям можно по сложным и не совсем понятным правилам. Такой способ непрямой отмены — общепринятая в мире практика, помогающая избавиться от иностранных структур влияния в информационной войне во внутриполитическом поле.
Сейчас культура отмены в российском государстве касается несистемщиков и деятелей, связанных с зарубежьем. Однако культура развивается и наверняка затронет системную политику. Поэтому политические акции сейчас – это еще большая проверка «на вшивость», чем была раньше. Коммунисты с их уличными выступлениями и ковид-диссидентством этого не поняли. Пока они несут имиджевые потери, заражают ковидом избирателей и ложатся на больничные койки, но рискуют получить отмену для особо настойчивых деятелей (например, для Валерия Рашкина, Андрея Ищенко и других).
«Справедливая Россия» культуру отмены почувствовала чуть лучше, сделав ставку на эпатаж в виде приглашения в свои ряды Стивена Сигала. Но дальше голливудский актер с помощью однопартийцев написал законопроект об ужесточении ответственности за экологические преступления. Тем самым он создал прецедент: гражданин сразу нескольких иностранных государств, представляющий их интересы, пытается повлиять на законодательство Российской Федерации. Получается богатое поле для развития культуры отмены и большое количество рисков, поскольку Стивены Сигалы не дадут ничего кроме нескольких ернических упоминаний в СМИ.
Как вести серьезную политическую активность в условиях культуры политической отмены – хороший вопрос. «Единая Россия» делает это в онлайне, что на фоне слабых конкурентов выглядит эффектно. Но насколько эффективно? Глядя на подъем ковида, можно предполагать, что предвыборную кампанию придется полностью переводить в онлайн. Тогда и будет видно, кто сможет привести избирателей на участки, обойдя все риски ковида, виртуальной реальности и культуры политической отмены.
Глядя на актера Кевина Спейси, который время от времени сиротливо записывает обращения к бывшим поклонникам в стиле президента Фрэнка Андервуда из «Карточного домика», думаешь о том, как американцы возвели в абсолют культуру отмены. Исчезнуть для общества может каждый – достаточно волны обвинений в интернете. Причем тотальный игнор и конец карьеры – самое безобидное последствие канселинга. Сидящий в тюрьме Харви Вайнштейн подтвердит.
В России канселинг начинался как дань моде – когда в шоубизе стали пользоваться схожими методами для общественного порицания заговорившихся звезд. Самый громкий пример – «отмена» Регины Тодоренко после ее слов о домашнем насилии.
Тем увлекательнее, что лучше всего культура отмены прижилась в российской политике. Тренды канселинга задает государство. Прямая отмена – это внесение в список экстремистов и террористов, что влечет запрет на существование организации и ее публичное упоминание.
Помимо прямой отмены есть еще и стигматизация, когда объект становится токсичен для любого взаимодействия. Это облегченная версия отмены, но приятного тоже мало. Попадание в реестр иностранных агентов ставит его фигурантов перед необходимостью объяснять целесообразность своего существования в стране в формате многотомной отчетности, что само по себе изматывает.
Для СМИ-иноагентов это еще большая стигматизация, поскольку они теряют рекламодателей и ньюсмейкеров, то есть кровь и плоть своего тела. Костям остается только найти место, где лечь поудобнее. Причем писать некрологи о них тоже никто не будет, потому что прикасаться к костям можно по сложным и не совсем понятным правилам. Такой способ непрямой отмены — общепринятая в мире практика, помогающая избавиться от иностранных структур влияния в информационной войне во внутриполитическом поле.
Сейчас культура отмены в российском государстве касается несистемщиков и деятелей, связанных с зарубежьем. Однако культура развивается и наверняка затронет системную политику. Поэтому политические акции сейчас – это еще большая проверка «на вшивость», чем была раньше. Коммунисты с их уличными выступлениями и ковид-диссидентством этого не поняли. Пока они несут имиджевые потери, заражают ковидом избирателей и ложатся на больничные койки, но рискуют получить отмену для особо настойчивых деятелей (например, для Валерия Рашкина, Андрея Ищенко и других).
«Справедливая Россия» культуру отмены почувствовала чуть лучше, сделав ставку на эпатаж в виде приглашения в свои ряды Стивена Сигала. Но дальше голливудский актер с помощью однопартийцев написал законопроект об ужесточении ответственности за экологические преступления. Тем самым он создал прецедент: гражданин сразу нескольких иностранных государств, представляющий их интересы, пытается повлиять на законодательство Российской Федерации. Получается богатое поле для развития культуры отмены и большое количество рисков, поскольку Стивены Сигалы не дадут ничего кроме нескольких ернических упоминаний в СМИ.
Как вести серьезную политическую активность в условиях культуры политической отмены – хороший вопрос. «Единая Россия» делает это в онлайне, что на фоне слабых конкурентов выглядит эффектно. Но насколько эффективно? Глядя на подъем ковида, можно предполагать, что предвыборную кампанию придется полностью переводить в онлайн. Тогда и будет видно, кто сможет привести избирателей на участки, обойдя все риски ковида, виртуальной реальности и культуры политической отмены.