На майских я решительно принялся за поэзию. После длинной прозаической паузы.
Как я писал ранее, планировалась поэма «Элита!», которая строилась бы на сатире, направленной на старую элиту, и на неминуемой смене вех.
Но намедни я написал стих, пронизанный памятью и трауром. И понял, что нужно делить поэму надвое: вначале высмеять элиту нынешнюю, во второй же части помянуть солдат-героев и закончить примерно так:
«Горят светом памяти!
Живые и мертвые!
Бессмертные!
Живые и мертвые!
Герои!
Герои!
Герои!
Сколько истрачено!
Сколько пережито!
Солдаты,
люди чести!
Солдаты,
люди силы!
Вот она,
Элита!»
Но мне эта идея сразу же не понравилась. Негоже как-то мешать чернь и свет.
Начал я в итоге писать отдельное произведение. Написал три части, третья из которых оказалась построенной в некоторой степени на поэтизированных молитвах: что-то я взял из самой Литии, что-то — из заупокойного помянника схиигумена Саввы. Но постарался из самых, на мой взгляд, подходящих их частей сделать что-то складное и сюжетное.
Написал три части. Понимаю — здесь нет никакого места католической традиции. Важно отразить тенденциозность к возвращению к Духу. Есть два «Рекиема», третьему — не бывать. Тем паче, в православной традиции тоже существуют поминовения: панихиды, парастасы и литии.
На протяжении дня мной недоуменно принимался тот факт, что чего-то не хватает. Еще. Было важным дописать что-то еще.
И в какой-то прекрасный момент в голове моментом родились строки:
В храме тихо, тихо.
Но горько поет лития.
Так, за несколько часов была написана последняя, четвертая часть поэмы.
И здесь я точно решил с названием, и вся композиция чудотворно оказалась законченной. В этой части мне важно было отождествить людей (и воинов, и молящих о них) с тленным и Божественным одновременно. Поэтому для заключения вновь открыл Псалтирь (102:14 и 81:6).
Конечно же, я отчасти вдохновился Рождественским. Но «Лития» — это новый «Реквием». С меньшей долей гражданственности и с вящей — религиозности. Идейная основа этой поэмы — память, но зиждется она именно на православном тезисе; не на «сердце», но на «духе».
Новое время не меняет заупокойной ритмики, но, несомненно, меняет центральный оплот.
Ссылка на произведение: https://belokamenskiy.ru/articles/litiia-vo-imia-pavshikh-poema
Как я писал ранее, планировалась поэма «Элита!», которая строилась бы на сатире, направленной на старую элиту, и на неминуемой смене вех.
Но намедни я написал стих, пронизанный памятью и трауром. И понял, что нужно делить поэму надвое: вначале высмеять элиту нынешнюю, во второй же части помянуть солдат-героев и закончить примерно так:
«Горят светом памяти!
Живые и мертвые!
Бессмертные!
Живые и мертвые!
Герои!
Герои!
Герои!
Сколько истрачено!
Сколько пережито!
Солдаты,
люди чести!
Солдаты,
люди силы!
Вот она,
Элита!»
Но мне эта идея сразу же не понравилась. Негоже как-то мешать чернь и свет.
Начал я в итоге писать отдельное произведение. Написал три части, третья из которых оказалась построенной в некоторой степени на поэтизированных молитвах: что-то я взял из самой Литии, что-то — из заупокойного помянника схиигумена Саввы. Но постарался из самых, на мой взгляд, подходящих их частей сделать что-то складное и сюжетное.
Написал три части. Понимаю — здесь нет никакого места католической традиции. Важно отразить тенденциозность к возвращению к Духу. Есть два «Рекиема», третьему — не бывать. Тем паче, в православной традиции тоже существуют поминовения: панихиды, парастасы и литии.
На протяжении дня мной недоуменно принимался тот факт, что чего-то не хватает. Еще. Было важным дописать что-то еще.
И в какой-то прекрасный момент в голове моментом родились строки:
В храме тихо, тихо.
Но горько поет лития.
Так, за несколько часов была написана последняя, четвертая часть поэмы.
И здесь я точно решил с названием, и вся композиция чудотворно оказалась законченной. В этой части мне важно было отождествить людей (и воинов, и молящих о них) с тленным и Божественным одновременно. Поэтому для заключения вновь открыл Псалтирь (102:14 и 81:6).
Конечно же, я отчасти вдохновился Рождественским. Но «Лития» — это новый «Реквием». С меньшей долей гражданственности и с вящей — религиозности. Идейная основа этой поэмы — память, но зиждется она именно на православном тезисе; не на «сердце», но на «духе».
Новое время не меняет заупокойной ритмики, но, несомненно, меняет центральный оплот.
Ссылка на произведение: https://belokamenskiy.ru/articles/litiia-vo-imia-pavshikh-poema