Приезжаешь на вызов: бабушка, 78 лет, повод «сильные боли за грудиной, одышка более двух часов»
Заходишь в квартиру — дышать тяжело не только от духоты, но и от едкого запаха хлорки. Полы в прихожей и коридоре блестят от свежей влаги, ведро и швабра сиротливо стоят в углу.
Пациентка сидит на стуле, бледная, держится за сердце.
— Антонина Васильевна, когда боль началась?
— Да часика три назад, сынок, как давануло...
— А почему скорую только сейчас набрали?
— Так стыдно же, доктор! Вы же люди городские, интеллигентные придёте. А у меня полы со вчерашнего дня не мыты, в коридоре пыль! Я сначала тряпочкой всё протёрла, халатик свежий надела, чайник вам на плиту поставила, а уж потом дочке сказала «звони в 103».
Снимаем ЭКГ — острый коронарный синдром. Хватаем в охапку, катетер в вену, кислород, носилки и бегом в машину.
Дорогие бабушки! Нам абсолютно всё равно, есть ли у вас пыль на плинтусе. Пыль можно протереть всегда, а погибшие кардиомиоциты шваброй уже не вернёшь. Если давит сердце — звоните сразу!
😀 ТОЛЬКО СПРОСИТЬ
Заходишь в квартиру — дышать тяжело не только от духоты, но и от едкого запаха хлорки. Полы в прихожей и коридоре блестят от свежей влаги, ведро и швабра сиротливо стоят в углу.
Пациентка сидит на стуле, бледная, держится за сердце.
— Антонина Васильевна, когда боль началась?
— Да часика три назад, сынок, как давануло...
— А почему скорую только сейчас набрали?
— Так стыдно же, доктор! Вы же люди городские, интеллигентные придёте. А у меня полы со вчерашнего дня не мыты, в коридоре пыль! Я сначала тряпочкой всё протёрла, халатик свежий надела, чайник вам на плиту поставила, а уж потом дочке сказала «звони в 103».
Снимаем ЭКГ — острый коронарный синдром. Хватаем в охапку, катетер в вену, кислород, носилки и бегом в машину.
Дорогие бабушки! Нам абсолютно всё равно, есть ли у вас пыль на плинтусе. Пыль можно протереть всегда, а погибшие кардиомиоциты шваброй уже не вернёшь. Если давит сердце — звоните сразу!
😀 ТОЛЬКО СПРОСИТЬ