М29 лет. Повод: «ножевое ранение бедра, сильное кровотечение»
Подъезд хрущевки, на лестничной клетке третьего этажа густая лужа крови, следы размазаны по ступеням. Парень сидит у мусоропровода, запрокинув голову, лицо серое как штукатурка, губы белые. Правая штанина джинсов разрезана, из раны на внутренней стороне бедра толчками хлещет алая кровь.
— С соседом сцепился... складным пырнул... — шепчет еле слышно. Пульс ниткой, 135 в минуту, давление 70 на 40.
Повреждена бедренная артерия. Кровь уходит с каждым ударом сердца, парень на пороге терминальной стадии геморрагического шока.
— Турникет на бедро, быстро!
Жгут накладываем максимально высоко в паховую складку, крутим вороток до щелчка — фонтан моментально пересыхает, остается только темное сочение. В рану трамбуем гемостатический бинт, сверху давящую повязку
В локтевые вены сразу два широких катетера — физраствор и волемические растворы струйно под давлением с двух рук, обезболили трамадолом. На носилки и ходом в сосудистую хирургию
😀 ТОЛЬКО СПРОСИТЬ
Подъезд хрущевки, на лестничной клетке третьего этажа густая лужа крови, следы размазаны по ступеням. Парень сидит у мусоропровода, запрокинув голову, лицо серое как штукатурка, губы белые. Правая штанина джинсов разрезана, из раны на внутренней стороне бедра толчками хлещет алая кровь.
— С соседом сцепился... складным пырнул... — шепчет еле слышно. Пульс ниткой, 135 в минуту, давление 70 на 40.
Повреждена бедренная артерия. Кровь уходит с каждым ударом сердца, парень на пороге терминальной стадии геморрагического шока.
— Турникет на бедро, быстро!
Жгут накладываем максимально высоко в паховую складку, крутим вороток до щелчка — фонтан моментально пересыхает, остается только темное сочение. В рану трамбуем гемостатический бинт, сверху давящую повязку
В локтевые вены сразу два широких катетера — физраствор и волемические растворы струйно под давлением с двух рук, обезболили трамадолом. На носилки и ходом в сосудистую хирургию
😀 ТОЛЬКО СПРОСИТЬ