М27 лет. Повод: «рвет пеной, глаза стеклянные»
Притон на первом этаже, вонь сыростью и горелой фольгой. Тело валяется в коридоре на старом пальто, из пасти хлещет розовая пена, хрипит, как старый дизель.
Кореш рядом стоит в одних трусах, глаза по полтиннику:
— Братан, мы по дорожке солей бахнули, а он вдруг зарычал, на стену полез и рухнул! Я его водой холодной отливал — не помогло!
Челюсти сжаты намертво, язык чуть не откусил. Зрачки размером с блюдце, на свет ноль реакции. Пульс под сто восемьдесят, мотор колотит так, что ребра дрожат, лоб сухой и горячий, как батарея. Синтетика выкрутила мозги и сердце на максималку, пошел перегрев и отек легких.
— Вали отсюда, не мешай! — рявкаю на дружка.
Воздуховод в глотку через силу, отсосом пену наружу, реланиум по вене, чтобы сбить этот бешеный разгон, пока сосуды в башке не лопнули. В охапку его, на носилки — и с сиреной в токсикореанимацию, остужать вареный мозг
😀 ТОЛЬКО СПРОСИТЬ
Притон на первом этаже, вонь сыростью и горелой фольгой. Тело валяется в коридоре на старом пальто, из пасти хлещет розовая пена, хрипит, как старый дизель.
Кореш рядом стоит в одних трусах, глаза по полтиннику:
— Братан, мы по дорожке солей бахнули, а он вдруг зарычал, на стену полез и рухнул! Я его водой холодной отливал — не помогло!
Челюсти сжаты намертво, язык чуть не откусил. Зрачки размером с блюдце, на свет ноль реакции. Пульс под сто восемьдесят, мотор колотит так, что ребра дрожат, лоб сухой и горячий, как батарея. Синтетика выкрутила мозги и сердце на максималку, пошел перегрев и отек легких.
— Вали отсюда, не мешай! — рявкаю на дружка.
Воздуховод в глотку через силу, отсосом пену наружу, реланиум по вене, чтобы сбить этот бешеный разгон, пока сосуды в башке не лопнули. В охапку его, на носилки — и с сиреной в токсикореанимацию, остужать вареный мозг
😀 ТОЛЬКО СПРОСИТЬ