books & all

Мишель Пастуро ‐ Бестиарии Средневековья (2025)

Книжка-картинка для любителей антроморфизма.

Мишель Пастуро — историк-медиевист, геральдист, нумизмат, исследователь культурной и символической истории Европы, француз. Мы его знаем и любим за научно-популярные книжки по истории цветов и животных в геральдике.

«Бестиарии Средневековья» — это перевод опубликованной в 2013 году «Bestiaires du Moyen Âge». Я хотела её до зубовного скрежета; главным образом, конечно, из-за драконов. Чтобы в итоге узнать, что дракон, оказывается, символизирует дьявола. С одной стороны, можно было и самой догадаться, с другой стороны, вот это поворот. Но дело в том, просвещает нас Пастуро, что смысл бестиариев состоял в категоризации так называемых свойств животных. А во время, когда главным ориентиром человеческого существования в западной Европе выступает Священное Писание, очень сложно не категоризировать всё подряд как доброе или злое:

Этим словом [бестиарии] обозначают сборники, в которых описываются «свойства» тех или иных животных, а эти «свойства» становятся источником моральных и религиозных наставлений. Свойства могут быть реальными или вымышленными, они могут относиться и к внешнему виду животных, и к их поведению, повадкам, к тому как они
взаимодействуют с другими животными или с человеком; в них отражаются все связанные с животным представления и легенды.

Пастуро рассматривает тексты, составленные между ХІ и ХІV веком. Итоговый текст — это своеобразная антология-резюме, основанная на высказываниях средневековых авторов. Один из них — Ришар де Фурниваль — особенно запал мне в душу, потому что абсолютно все аналогии сводит к тому, как пал жертвой очередной дамы, разбившей ему сердце. Казалось бы, как связаны пеликан и куртуазные страдания? А ВОТ!!

В «Бестиариях Средневековья» Пастуро преследует две цели:

во-первых, показать, как устроен нарратив бестиариев, уделяя внимание каждому животному, а во-вторых, сопоставить его с нарративом других источников, письменных и изобразительных, а также с другими аспектами средневековой культуры и общества.

Пастуро выявляет следующие категории животных в средневековых бестиариях: дикие четвероногие, домашние четвероногие, птицы, рыбы (и обитатели вод) и змеи (и черви). Сами категории, животные и их описание не всегда совпадают с консенсусом мирового научного сообщества, к которому привыкли мы (лесную мышь и рысь, например, в бестиариях часто относили к группе червей). Поэтому Пастуро настаивает:

Необходимо повторить еще раз: средневековая зоология отлична от современной и, чтобы не впасть в анахронизм, историк должен подходить к средневековым бестиариям со средневековыми же категориями. Нет никакого смысла изучать их, опираясь на современную классификацию животных, на сложную таксономию, которую для своих целей выработали ученые наших дней.

Помимо прочего, из «Бестиариев Средневековья» я узнала о догмате о непорочном зачатии Богоматери, принятом в XIX веке, согласно которому Мария была зачата и рождена свободной от первородного греха.

Особенно мне понравились иллюстрации и обширный список использованных источников.
Вопросы имеются к заключению — оно отсутствует.

Народ хвастается книжными покупками, и мне тоже хочется!

В попытке придать своему книжному шопоголизму человеческое лицо решила аргументировать каждую покупку чем-то более конкретным, чем любимым сердцу «хочу».

🌟 «Скорбь Сатаны» Марии Корелли: готика на Хэллоуин

🌟 «В другом мире» и «О пользе дружбы» Изабель Грав: нон-фикшн для общего окультуривания

🌟 «Царствие мне небесное» Веры Богдановой: ещё один автофикшен для моего незапланированного путешествия по автофикшену

🌟 «Мадонна в меховом манто» Сабахаттина Али: история любви для расширения географического литературного кругозора

🌟 «Час звезды» Клариси Лиспектор и «Что увидела Кассандра» Гвен Э. Кирби: книжки августа в моём международном книжном клубе

🌟 «Repetition» by Vigdis Hjorth: чтоб смотреть на красивую обложку

🌟 «Can Socialists Be Happy?» Джорджа Оруэлла: чтоб смеяться от названия

🌟 «Lost Lambs» by Madeline Cash: чтоб быть кул гёрл

С нами постоянная рубрика «Билингвальные приключения».

Начали читать истории про Квака и Жаба пера Арнольда Лобела.

Если я ничего не путаю, и в англоязычной, и в русскоязычной версии текста Квак и Жаб оба пацаны.
А вот на немецком они резко огетеронормативились (что особенно неловко ввиду биографического бэкграунда Лобела), потому что der Frosch мужского рода, а die Kröte — женского.

Но истории, конечно, максимально уютные, на каком языке их ни рассказывай.

Увидела, что Ad Marginem готовит к выходу «Неистовый модерн». Вспомнила о Busenattentat — акции в рамках студенческого движения, название которой иначе как «Сисечное покушение» я перевести не могу.

Во время лекции «Введение в диалектическое мышление» один из студентов призвал Теодора Адорно к самокритике, сославшись на организованную Адорно с помощью полиции (sic!) эвакуацию Института социальных исследований, который несколькими неделями ранее был захвачен студентами под руководством Ханса-Юргена Краля.

Студенты разбрасывали листовки с надписью «Адорно как институция мертв!». Франкфуртское студенчество считало себя преданным — Адорно ведь открыл им глаза на отчуждённую жизнь в условиях капитализма и репрессивную роль государственного аппарата! И теперь, когда молодёжь решается на восстание, их кумир от мира критической теории оказывается контрреволюционером.

Адорно, чтоб остановить суматоху, поставил аудитории ультиматум: в течение следующих
пяти минут решить, состоится ли лекция или нет. Три студентки вышли вперед и окружили профессора, обнажив грудь и пытаясь осыпать его голову лепестками
роз и тюльпанов. В результате Адорно под всеобщий смех покинул аудиторию с поднятым портфелем.

Это было последнее публичное появление Адорно перед его неожиданной смертью несколько месяцев спустя — он скончался 6 августа 1969 года во время отпуска в Швейцарии.

Увидела, что Ad Marginem готовит к выходу «Неистовый модерн». Вспомнила о Busenattentat — акции в рамках студенческого движения, название которой иначе как «Сисечное покушение» я перевести не могу.

Во время лекции «Введение в диалектическое мышление» один из студентов призвал Теодора Адорно к самокритике, сославшись на организованную Адорно с помошью полиции (sic!) эвакуацию Института социальных исследований, который несколькими неделями ранее был захвачен студентами под руководством Ханса-Юргена Краля.

Студенты разбрасывали листовки с надписью «Адорно как институция мертв!». Франкфуртское студенчество считало себя преданным — Адорно ведь открыл им глаза на отчуждённую жизнь в условиях капитализма и репрессивную роль государственного аппарата! И теперь, когда молодёжь решается на восстание, их кумир от мира критической теории оказывается контрреволюционером.

Адорно, чтоб остановить суматоху, поставил аудитории ультиматум: в течение следующих
пяти минут решить, состоится ли лекция или нет. Три студентки вышли вперед и окружили профессора, обнажив грудь и пытаясь осыпать его голову лепестками
роз и тюльпанов. В результате Адорно под всеобщий смех покинул аудиторию с поднятым портфелем.

Это было последнее публичное появление Адорно перед его неожиданной смертью несколько месяцев спустя — он скончался 6 августа 1969 года во время отпуска в Швейцарии.

Кирстен Кинг - Хороший человек (2026)

Лиллиан бросил парень. Она расстроилась и в пьяном угаре наслала на него порчу. А он взял и умер в тот же вечер от множественных ножевых ранений.
Это, конечно, неприятно, но зато теперь Лиллиан может принять на себя роль безутешно скорбящей любви всей его жизни. Пока на поминках не выясняется, что у парня вообще-то уже была любовь всей жизни и это не Лиллиан.

Повествование прыгает между зарисовками из корпоративных будней, рефлексией на тему одиночества, болезненных описаний отношений с родителями, сверстниками и половыми партнёрами, пока не превращается в детектив, в котором наша главная героиня становится главной подозреваемой.

Блёрбы называют триллер Кирстен Кинг любовным письмом Эми Данн, и я, пожалуй, соглашусь, но с одной поправкой: Лиллиан одновременно более карикатурна и более прямолинейно интроспективна, чем всеми нами горячо любимая героиня «Исчезнувшей».

Лиллиан искрится своей самовлюблённостью:

I was never afraid to be the main character of someone else’s life.

параллельно осознавая, что что-то с этими искрами не так:

What if they diagnosed me with all the things I was afraid I might have?

Мне очень понравился внутренний голос Лиллиан — колкий, саркастичный, ненадёжный — и полная, обескураживающая, патологическая уверенность в своей правоте:

I thought I was a good person, but sometimes I felt other people were too stupid to see that.

«A Good Person» — это отличная книжка для приверженок нормативной школы «We Support Women's Wrongs».

Nora Ephron - Heartburn (1983)

«Heartburn» — единственный роман журналистки, сценаристки и режиссёра Норы Эфрон, основанный на истории (очень публичных) брака и развода Эфрон с её вторым мужем.

Рэйчел Самстат любит готовить, пишет об этом книжки, ждёт второго ребёнка и внезапно узнаёт о связи её "коротышки мужа с долговязой Телмой Райс: шея у нее — длиной с руку, нос — с большой палец; а вы бы видели ее ноги, не говоря уж про плоскостопие."

Казалось бы, надо уходить, но куда уходить с двумя детьми, а может муж одумается, они ведь так любили друг друга раньше.

Нам может не нравиться эта позиция, но Рэйчел живёт в мире, где большинство её друзей гетеросексуальны и в браках. В этих браках они, конечно, почти все несчастны, но не склонны что-то менять. Главная стратегия — подождать, пока супруг перебесится. Потому что в кругу Рэйчел нет ничего страшнее социального порицания.

Ситуация страшная, а мем получился смешной — Эфрон совершенно замечательно описывает весь тот жабогадюкинг, который происходит вокруг Рэйчел и активное участие в котором она принимает.

И есть, конечно, отдельная ирония в том, что героиня одновременно боится осуждения общества и решает написать по этому поводу книжку.

Одну из центральных ролей в повествовании занимает еда. С её помощью Рэйчел материально и духовно заботится о тех, кто ей дорог: книжки с рецептами обеспечивают семью финансово, а готовка дома — это способ показать свою любовь:

I loved to cook, so I cooked. And then the cooking became a way of saying I love you. And then the cooking became the easy way of saying I love you. And then the cooking became the only way of saying I love you.

Касательно больших вопросов о роли автофикшена Эфрон через Рэйчел выдаёт интимную и важную мысль — люди пишут тексты, потому что хотят главенствовать над нарративом своей жизни:

Vera said: “Why do you feel you have to turn everything into a story?”
So I told her why:
Because if I tell the story, I control the version.
Because if I tell the story, I can make you laugh, and I would rather have you laugh at me than feel sorry for me.
Because if I tell the story, it doesn’t hurt as much.
Because if I tell the story, I can get on with it.

Что ж. Люди будут продолжать рассказывать свои истории, а мы будем продолжать их читать.

p.s. «Heartburn» была первой книжкой, которую мы читали и обсуждали в нашем международном книжном клубе. Очень понравилось, решили продолжать ❤️

мама, у меня каникулы

Ольга Григорьева - Maternity leave (2025)

Автофикциональный дневник наблюдений за беременностью, которая развивается на фоне болезни отца главной героини.

Я очень хотела, чтоб «Maternity leave» понравилась мне больше — там есть меткие пассажи, читая которые тянет улыбаться и узнавать себя в тексте. Например:

Слушать песни времен пленочных кассет — вот так, вживую — весело и грустно одновременно. Приходится признавать, что детство и юность остались несколько технических прогрессов позади. И как бы музыка тебе ни нравилась, слушая ее сейчас, в этом возрасте, ты просто пытаешься почувствовать себя снова там, в восторженной молодости.

Но что-то у нас с книжкой не сошлось.
Конкретно это что-то я нащупываю на примере повторяющейся темы — родов.

Я думаю, что в ожидании родов, предстоящих главной героине и которые мать называет «женским делом»

Это женское, это таинство, мужчинам не место там, зачем всё это смотреть.

и описании отёла, которым занимается отец главной героини (и корова-мать)

При отеле коровы отец всегда присутствовал сам. За много лет домашнего хозяйства он по еле уловимым признакам и, конечно, календарю день в день определял срок отела. Отел происходил обычно ночью или под утро. После отела отец возвращался в дом радостным, мог позволить себе немного вздремнуть до следующей дойки и кормления теперь уже нового члена нашей семьи.

скрыта какая-то мысль. Возможно, о тепле, сноровке, заботе отца. Возможно, о том, что для любви к ребёнку (любого вида) неважен пол родителя. Но я никак не могу до этой мысли докопаться, не проводя параллелей между женщинами и коровами.
Если кто-то разобрался, как эту мысль изящнее думать, дайте, пожалуйста, знать.

Ну, и фигура мужа показалась мне какой-то максимально невнятной — он просто присутствует.
Но это, конечно, может быть не багом, а фичей и, в таком случае, социальной критикой расстановки ответственности в гетеронормативных отношениях.

цвет настроения красный в The English Bookstore, Den Haag

Наталья Мацко - Необыкновенная история в зоомагазине «Лунный свет» (2024)

Живёт себе мальчик Саша, любит котиков, помогает маме в зоомагазине, мастерит вечный двигатель, который работал бы на улыбках.
Однажды за стенкой зоомагазина открывается химчистка (что само по себе подозрительно). Саша бросает один взгляд на хозяйку химчистки, её обувь из натуральной кожи и заподазривает неладное. История, которая начиналась как звериный ситком на территории зоомагазина, превращается в детектив.

Всё очень мило и познавательно (пока читали, гуглили с дочкой изображения канареек и виды пауков), присутствует момент ✨️осознания✨️, когда у одного из злодеев вследствие критического мышления вырастает совесть.

Из наблюдений: опять у злодейки научная степень. Будто вселенная пытается мне что-то сказать...

Добралась до русскоязычного книжного магазина, а у них там как раз инсталляция «Девичество — это спектр».

Сегодня с нами в постоянной рубрике «Компаративные чтения» размышления о состоянии потока:

• «Книга Одиночеств» Макса Фрая
• «Вредные советы» Григория Остера