Стигма рождается и умирает, у нее есть возраст и есть срок давности. У стигмы есть свои гносеология, национальность, исторический контекст.
Например, с распадом СССР мы не особенно печемся о трудовой биографии своей семьи, которая раньше предопределила бы наш путь. А придумывать небылицы о ВИЧ-положительных людях начали гораздо позже, чем о людях с психиатрическими диагнозами. Потому что безумие старше ВИЧ-инфекции. Мы уже не знаем, среди каких этносов были людоеды, мы не боимся людей с гетерохромией. Потому что зачастую стигма преодолевается, но иногда — нет. Поэтому мне как исследователю кажется, что эта тема неисчерпаемая.
Для человека, побывавшего в застенках психиатрической клиники характерна самостигматизация. В таких местах индивид получает уникальный и зачастую травмирующий опыт, который не с кем разделить.
Чтобы разобраться со способами самоидентификации людей, побывавших в психиатрической клинике, я обратилась к работе социолога И. Гофмана «Стигма: заметки об управлении испорченной идентичностью». Исследователь описывает четыре типа такой «моральной карьеры» — идентичности, которая переступила порог и оказалась по ту сторону нормальности.
Кратко охарактеризую эти типы:
⬛️ человек с врожденной стигмой, которая вживается в идентичность (например — сирота);
🟨человек, который был окружен благожелательным соседством или семьей, которая не артикулировала стигматизацию. Такой человек узнает о своей стигме, попадая в «большое общество», например — школу;
⬛️ человек, который в довольно позднем возрасте приобрел стигму, поэтому задолго до неё сложил представления о «нормальных» и стигматизированных. Такой человек, по словам исследователя, будет испытывать трудности с повторной идентификацией;
🟨 человек, который прошел социализацию вне границ стигмы и должен обучиться новому образу жизни, например, человек получивший психиатрический диагноз в сознательном возрасте.
На мой взгляд, в этой классификации отражены все призмы, через которые человек может работать со стигмой. Очень многое в будущей работе над своей стигмой зависит от исходных обстоятельств, при которых человек с ней столкнулся. «Испорченное» детство, запятнанная юность или экзистенциальный поворот во взрослом возрасте — путь к «выходу» из стигмы для всех будет различаться в зависимости от условий «на входе».
Например, с распадом СССР мы не особенно печемся о трудовой биографии своей семьи, которая раньше предопределила бы наш путь. А придумывать небылицы о ВИЧ-положительных людях начали гораздо позже, чем о людях с психиатрическими диагнозами. Потому что безумие старше ВИЧ-инфекции. Мы уже не знаем, среди каких этносов были людоеды, мы не боимся людей с гетерохромией. Потому что зачастую стигма преодолевается, но иногда — нет. Поэтому мне как исследователю кажется, что эта тема неисчерпаемая.
Для человека, побывавшего в застенках психиатрической клиники характерна самостигматизация. В таких местах индивид получает уникальный и зачастую травмирующий опыт, который не с кем разделить.
Чтобы разобраться со способами самоидентификации людей, побывавших в психиатрической клинике, я обратилась к работе социолога И. Гофмана «Стигма: заметки об управлении испорченной идентичностью». Исследователь описывает четыре типа такой «моральной карьеры» — идентичности, которая переступила порог и оказалась по ту сторону нормальности.
Кратко охарактеризую эти типы:
⬛️ человек с врожденной стигмой, которая вживается в идентичность (например — сирота);
🟨человек, который был окружен благожелательным соседством или семьей, которая не артикулировала стигматизацию. Такой человек узнает о своей стигме, попадая в «большое общество», например — школу;
⬛️ человек, который в довольно позднем возрасте приобрел стигму, поэтому задолго до неё сложил представления о «нормальных» и стигматизированных. Такой человек, по словам исследователя, будет испытывать трудности с повторной идентификацией;
🟨 человек, который прошел социализацию вне границ стигмы и должен обучиться новому образу жизни, например, человек получивший психиатрический диагноз в сознательном возрасте.
На мой взгляд, в этой классификации отражены все призмы, через которые человек может работать со стигмой. Очень многое в будущей работе над своей стигмой зависит от исходных обстоятельств, при которых человек с ней столкнулся. «Испорченное» детство, запятнанная юность или экзистенциальный поворот во взрослом возрасте — путь к «выходу» из стигмы для всех будет различаться в зависимости от условий «на входе».