Одичавшие сады
Лет восемь назад я читал Simple Wine News, когда учился на курсах сомелье, и половину слов видел впервые. Сегодня там вышла большая статья про традиционный сидр и в ней цитируют меня. Никогда не угадаешь, к чему придёшь, как говорится.
Полгода назад мы запустили ремесленный сидр Депрессидр, и теперь у меня спрашивают про сегментацию аудитории напитка, о котором эта аудитория ещё не сформировала свои представления.
Цифр в статье много, и они довольно неочевидные, если не погружён в процесс. Традиционный сидр — это всего 3–5% рынка сидров. Всё остальное делается из концентрата за две недели, и растёт эта категория только потому, что акциз на неё 33 рубля вместо 148. Это пойло в принципе сложно назвать сидром, отсюда и вся народная нелюбовь к категории.
Производство крафтового сидра сродни виноделию: фактически ручной процесс, зависящий от десятка факторов. Мы на Северо-Западе собираем яблоки не в промышленных садах, а в одичавших, заброшенных ещё с советских времён. Кислые, терпкие, никому не нужные сорта, вроде дикой Лешуги. И второй год они в дефиците, потому что сидроделен в регионе стало больше, чем брошенных садов. Стабилизации ждут лет через пять-шесть, когда созреют новые посадки. Так что прогнозировать урожай, а значит и объём продукта, довольно сложно.
Отдельная сложность в том, что сидр приходится объяснять как категорию. У человека есть устойчивое представление о вине и о пиве, а под сидром он понимает что угодно, от сладкой газировки до сухого ремесленного напитка. Поэтому мы развиваем свой «Депрессидр» как литературно-художественный бренд, со стишками-пирожками на этикетках, петербургской интонацией и дегустациями на литературных прогулках. Довлатова уже прошли, сейчас готовим Хармса. В нишевом бренде первым цепляет название, потом дизайн и образ, и только потом вкус.
Материал получился большой и подробный, рекомендую целиком: там есть про акцизы, сети, урожай и всё то, во что превратился рынок за последние два года.
Лет восемь назад я читал Simple Wine News, когда учился на курсах сомелье, и половину слов видел впервые. Сегодня там вышла большая статья про традиционный сидр и в ней цитируют меня. Никогда не угадаешь, к чему придёшь, как говорится.
Полгода назад мы запустили ремесленный сидр Депрессидр, и теперь у меня спрашивают про сегментацию аудитории напитка, о котором эта аудитория ещё не сформировала свои представления.
Цифр в статье много, и они довольно неочевидные, если не погружён в процесс. Традиционный сидр — это всего 3–5% рынка сидров. Всё остальное делается из концентрата за две недели, и растёт эта категория только потому, что акциз на неё 33 рубля вместо 148. Это пойло в принципе сложно назвать сидром, отсюда и вся народная нелюбовь к категории.
Производство крафтового сидра сродни виноделию: фактически ручной процесс, зависящий от десятка факторов. Мы на Северо-Западе собираем яблоки не в промышленных садах, а в одичавших, заброшенных ещё с советских времён. Кислые, терпкие, никому не нужные сорта, вроде дикой Лешуги. И второй год они в дефиците, потому что сидроделен в регионе стало больше, чем брошенных садов. Стабилизации ждут лет через пять-шесть, когда созреют новые посадки. Так что прогнозировать урожай, а значит и объём продукта, довольно сложно.
Отдельная сложность в том, что сидр приходится объяснять как категорию. У человека есть устойчивое представление о вине и о пиве, а под сидром он понимает что угодно, от сладкой газировки до сухого ремесленного напитка. Поэтому мы развиваем свой «Депрессидр» как литературно-художественный бренд, со стишками-пирожками на этикетках, петербургской интонацией и дегустациями на литературных прогулках. Довлатова уже прошли, сейчас готовим Хармса. В нишевом бренде первым цепляет название, потом дизайн и образ, и только потом вкус.
Материал получился большой и подробный, рекомендую целиком: там есть про акцизы, сети, урожай и всё то, во что превратился рынок за последние два года.