В третьих, все же, раз я была худо-бедно публичным человеком, а дело мое было вроде бы социально важным, то я продолжаю ощущать легкое давление. И мне все еще важно говорить про то, что зло не должно править миром. Я просто целиком и полностью перестала верить что хоть что то можно изменить.
А еще, в последние годы стали много говорить про зло, и что мир был нормальным до каких то там годов, а потом сломался. И вот остановим войну, починим мир и будет все как было, хорошо и как надо. А мне хочется сказать, что зло, необъяснимое, невероятное, не укладывающееся в голове зло, происходило и происходит прямо сейчас. Оно не видно. Оно незаметно. И оно было и до. Для кого-то дом это война. Для кого-то память это поля боя. Для кого-то каждый день это встреча со злом. Для кого-то в этом мире кроме зла не было предложено ничего. Во вполне мирное с точки зрения нормальных людей время, когда не было ни бомб ни обстрелов.
Это может быть в приличной семье, в публичной семье, в уважаемой семье. Это может делать человек который имеет регулярный секс со взрослыми. Это может делать человек который заразительно смеется или хорошо играет на гитаре. А кто-то кого вы знаете, может нести в себе следы того зла всю свою жизнь.
А это, правда, пожизненное наказание. Как бы мне не хотелось чтобы было иначе, но оно со мной навсегда, то чего уже не будет, и то что раз за разом подбрасывает жизнь. Каждый раз когда я вижу семьи, когда вижу детей, когда вижу детей того возраста в котором была я, когда я сейчас в том возрасте в котором был он, когда я родилась, когда я сплю, когда я думаю о любви…..оно рядом. И от этого обиднее всего. Злодеем был он. А жить с этим мне.
В канале я много писала про всякие нарушения в правозащите, про плохой активизм, про несправедливости российской уголовной системы и других систем. Но вообще, в моем мире, это все мелочи. А про настоящее зло мне было страшно написать все это время. И все еще страшно. Пишу, и страшно, что мне скажут “а что такого”, или “ты врешь”, или “так разве не у всех”....
Для меня это про зло, а не про него отдельно стоящего злодея. Потому что он такой не один, и я это знаю. Я знаю о человеке которого дважды судили за это, а он продолжал работать с детьми и продолжал иметь репутацию хорошего человека, и умер, а после смерти о нем сохранилось в основном хорошее. Я знаю о том, что у отца были единомышленники в комсомольске. Я знаю о, в целом хорошем человеке, который знал о папиных интересах и не видел в этом ничего такого, объясняя пользу секса с детьми какими-то космическими вибрациями. Я знаю о женщинах, кто проходил через насилие в детстве. Я видела детей кто, как кажется мне, был в инцестузной семье. Я помню, как знакомые шутили о педофильских наклонностях другого знакомого, который работал с детьми, так, будто речь шла про то, что он любит носки необычного цвета.
И этому миру нет моего прощения, пока происходит вот это.
Потому что и у этого зла, есть социальная подоплека. Даже когда оно происходит за закрытыми дверьми, оно никогда не изолированно. Есть люди которые закрывают глаза на тревожные звонки. Есть организации которые должны ловить таких людей, а этог оне делают. Есть общество которое в целом не особо хочет разбираться в подобных делах. Есть циклы насилия, передающиеся из поколения в поколение. Есть много незаданных вопросов, отведенных в сторону глаз и отринутых подозрений.
И есть люди, выжившие, бывшие дети, которые не были детьми толком, и не смогли до конца стать взрослыми, те кто несет груз всего этого молчания на себе в одиночку. Мужчины и женщины.
Во внимание общественности часто попадают истории в которых у героев и героинь можно найти какую-то предполагаемую скрытую выгоду, будь то пиар на имени знаменитости или деньги за компенсацию. Словом педофилия пугают, рассказывая как за такое преследуют парней которым 19 за отношения с девушками в 16….и такие истории будто бы обесценивают саму идею того, что где то там, есть реальное насилие над детьми. А оно есть. И одна из причин по которой мне, все же, хочется рассказать свою историю в этом.
А еще, в последние годы стали много говорить про зло, и что мир был нормальным до каких то там годов, а потом сломался. И вот остановим войну, починим мир и будет все как было, хорошо и как надо. А мне хочется сказать, что зло, необъяснимое, невероятное, не укладывающееся в голове зло, происходило и происходит прямо сейчас. Оно не видно. Оно незаметно. И оно было и до. Для кого-то дом это война. Для кого-то память это поля боя. Для кого-то каждый день это встреча со злом. Для кого-то в этом мире кроме зла не было предложено ничего. Во вполне мирное с точки зрения нормальных людей время, когда не было ни бомб ни обстрелов.
Это может быть в приличной семье, в публичной семье, в уважаемой семье. Это может делать человек который имеет регулярный секс со взрослыми. Это может делать человек который заразительно смеется или хорошо играет на гитаре. А кто-то кого вы знаете, может нести в себе следы того зла всю свою жизнь.
А это, правда, пожизненное наказание. Как бы мне не хотелось чтобы было иначе, но оно со мной навсегда, то чего уже не будет, и то что раз за разом подбрасывает жизнь. Каждый раз когда я вижу семьи, когда вижу детей, когда вижу детей того возраста в котором была я, когда я сейчас в том возрасте в котором был он, когда я родилась, когда я сплю, когда я думаю о любви…..оно рядом. И от этого обиднее всего. Злодеем был он. А жить с этим мне.
В канале я много писала про всякие нарушения в правозащите, про плохой активизм, про несправедливости российской уголовной системы и других систем. Но вообще, в моем мире, это все мелочи. А про настоящее зло мне было страшно написать все это время. И все еще страшно. Пишу, и страшно, что мне скажут “а что такого”, или “ты врешь”, или “так разве не у всех”....
Для меня это про зло, а не про него отдельно стоящего злодея. Потому что он такой не один, и я это знаю. Я знаю о человеке которого дважды судили за это, а он продолжал работать с детьми и продолжал иметь репутацию хорошего человека, и умер, а после смерти о нем сохранилось в основном хорошее. Я знаю о том, что у отца были единомышленники в комсомольске. Я знаю о, в целом хорошем человеке, который знал о папиных интересах и не видел в этом ничего такого, объясняя пользу секса с детьми какими-то космическими вибрациями. Я знаю о женщинах, кто проходил через насилие в детстве. Я видела детей кто, как кажется мне, был в инцестузной семье. Я помню, как знакомые шутили о педофильских наклонностях другого знакомого, который работал с детьми, так, будто речь шла про то, что он любит носки необычного цвета.
И этому миру нет моего прощения, пока происходит вот это.
Потому что и у этого зла, есть социальная подоплека. Даже когда оно происходит за закрытыми дверьми, оно никогда не изолированно. Есть люди которые закрывают глаза на тревожные звонки. Есть организации которые должны ловить таких людей, а этог оне делают. Есть общество которое в целом не особо хочет разбираться в подобных делах. Есть циклы насилия, передающиеся из поколения в поколение. Есть много незаданных вопросов, отведенных в сторону глаз и отринутых подозрений.
И есть люди, выжившие, бывшие дети, которые не были детьми толком, и не смогли до конца стать взрослыми, те кто несет груз всего этого молчания на себе в одиночку. Мужчины и женщины.
Во внимание общественности часто попадают истории в которых у героев и героинь можно найти какую-то предполагаемую скрытую выгоду, будь то пиар на имени знаменитости или деньги за компенсацию. Словом педофилия пугают, рассказывая как за такое преследуют парней которым 19 за отношения с девушками в 16….и такие истории будто бы обесценивают саму идею того, что где то там, есть реальное насилие над детьми. А оно есть. И одна из причин по которой мне, все же, хочется рассказать свою историю в этом.