Дибров: — Понимаете, какая вещь: вы можете сказать, вслед за Вяземским: «Сверчок прыгает по бульварам, а потом Меркурий лечит, и вот последствия этих прыжков». Имеется в виду Александр Сергеевич Пушкин, как вы поняли, который не был, вслед за Грибоедовым, монашеским известен поведеньем. Но мы читаем «Евгения Онегина» и прощаем ему эти прыжки. Да или нет? Или вы только про прыжки думаете, а про «Евгения Онегина» даже не удосужились?

Собчак: — Нет, прощаем, да, но мне интересно-то другое…

Сидят такие, едят шашлыки, Пушкина прощают.