Смотрел серебренниковскую «Легенду», которую, как и «Метель», привезли на фестиваль в Берлине, и пытался понять: а тут осталось ещё что-то от Гоголь-центра? Ведь вот, казалось бы, по сцене носится тот же Филипп Авдеев, те же Один Байрон и Света Мамрешева красиво поют, а вот в стае бесов мелькнула знакомая голая задница — Никита Кукушкин! И люди в зале попадаются те же, что попадались мне на Казакова много лет назад. Ну это тот же «ГЦ», просто все почему-то заговорили по-немецки, правда?

Неправда. Голос Серебренникова стал громче, интонации жёстче, чеканнее. И это не из-за языка, потому что этот голос не только в звуке, он в движениях, в цветах, в костюмах, в глухом нарастающем рокоте. И знакомые актёры, и знакомые зрители — все какие-то новые, в них лишь угадываются те, прежние. А я? И подавно. Да и Шиллер-театр совсем не «Гоголь-центр».

Серебренников большой серебристой рыбиной вырвался из пресных вод в открытое море. Его переполняет бешеная энергия, она перехлёстывает через рампу, через все рамки, включая временные — и обязательный антракт явно стоит больших усилий.

Зрелище сколь захватывающее — столь и выматывающее. Еле ноги унёс, а впереди ещё «Метель».