Александр Ширвиндт с Аркадием Аркановым годами ставили на одного серого в яблоках жеребца, но он всё не выигрывал. Однажды под конец бегового дня у них осталось два рубля, и их было решено поставить на любимца, но в последний момент один втайне от другого поменял ставку, а конь взял и победил. После этого друзья не разговаривали пару лет. Их называли тотошниками, от московского слова «тотошка», то есть тотализатор. Они знали наездников по именам, помнили результаты заездов и проводили больше времени в одном из кассовых залов, чем в пивной.
Ради этих историй я сегодня и поехал на Беговую, где спустя два года завершена комплексная реконструкция Центрального московского ипподрома. Мне доводилось бывать здесь до, и я даже не представлял, что за такой срок можно восстановить это громадное здание - к тому же с обустройством гигантской территории, по сути, это ведь целый городок. И дело не только в том, что половина была в запустении, половина в аренде, и всё что не развалилось, было покрыто сотней слоев краски. К слову, при удалении старого красочного покрытия в прошлый раз, в июле 1949 года, первое здание, построенное в конце 1890-х Иваном Барютиным и Сергеем Кулагиным, попросту сгорело: кто-то решил очищать деревянные трибуны от наслоений эмали открытым огнём.
Тогда его пришлось отстраивать заново. За дело взялся Жолтовский, один из культовых московских архитекторов. А теперь пришлось восстанавливать уже наследие Жолтовского, после депрессивных десятилетий почти полного упадка некогда одной из жемчужин столичной жизни.
И проделанные работы впечатляют уже на улице: парадные входы с историческими дверьми и латунной фурнитурой, гранитные ступени, фасады, один из которых, к вашему сведению, навесной, над стенами XIX века, кровля, аутентичные рамы из лиственницы. И внутри - всё богатство советского ампира.
В залах тотализатора колонны отделаны искусственным мрамором, на полу - тераццо, кассовые стойки воссозданы по нескольким сохранившимся деревянным фрагментам, с филёнками и объемными панелями. Против тотализатора здесь когда-то воевали всерьёз. Владимир Гиляровский, редактировавший «Журнал спорта» и понимавший в лошадях, требовал его закрыть, к нему присоединялся адвокат Плевако. Тотализатор оставили, потому что он приносил казне слишком много: в послевоенные годы на эти деньги профинансировали одну из реставраций Большого театра, ремонт Боткинской больницы и постройку домов-башен вокруг ипподрома. Да и публика в лице Маяковского, Асеева, футболистов Старостина и Нетто, актёров Москвина и Державина его ценила.
В правительственной ложе сохранились потолочные росписи на холстах, наклеенные на потолок, и роспись гипсовых кессонов под дерево. Над трибунами - многоцветные расписные потолки с восстановленными историческими рисунками и оригинальной палитрой. Лепнине снаружи вернули первоначальную раскраску. Трибуны - полностью в дереве, никаких пластиковых сидений, всё буквально как делали тогда.
Не знаю, что впечатляет сильнее, количество подлинных деталей вроде цветка с сердцевиной в виде красной звезды и барельефа с купанием коней или что всё это играет в одном ансамбле, от массивных светильников и добротных деревянных поручней до расписных потолков?
Чего стоят витражи времён Жолтовского со сценами скачек в полукруге директорской ложи! Их восстановили целиком, не заменив ни одного стекла. В ресторане - массивные люстры, лепка, наборные полы, два зала в сталинском ампире, третий - конструктивистский.
А квадрига! После пожара 49 года из двух николаевских квадриг на крыше осталась одна, вторая разбилась и сборке уже не подлежала, сохранились лишь кони, их расставили по краям и у основания башни. И в наше время скульптуры потребовали особого отношения, реставрировали их там же, не снимая со здания, на высоте больше двадцати метров, потому как при демонтаже они могли рассыпаться.
Как все эти работы были устроены изнутри, более подробно рассказывает телеграм-канал Градостроительного комплекса Москвы, и о ходе реставрации по конкретным объектам, и съёмки с площадок, и схемы того, что строится рядом
Ради этих историй я сегодня и поехал на Беговую, где спустя два года завершена комплексная реконструкция Центрального московского ипподрома. Мне доводилось бывать здесь до, и я даже не представлял, что за такой срок можно восстановить это громадное здание - к тому же с обустройством гигантской территории, по сути, это ведь целый городок. И дело не только в том, что половина была в запустении, половина в аренде, и всё что не развалилось, было покрыто сотней слоев краски. К слову, при удалении старого красочного покрытия в прошлый раз, в июле 1949 года, первое здание, построенное в конце 1890-х Иваном Барютиным и Сергеем Кулагиным, попросту сгорело: кто-то решил очищать деревянные трибуны от наслоений эмали открытым огнём.
Тогда его пришлось отстраивать заново. За дело взялся Жолтовский, один из культовых московских архитекторов. А теперь пришлось восстанавливать уже наследие Жолтовского, после депрессивных десятилетий почти полного упадка некогда одной из жемчужин столичной жизни.
И проделанные работы впечатляют уже на улице: парадные входы с историческими дверьми и латунной фурнитурой, гранитные ступени, фасады, один из которых, к вашему сведению, навесной, над стенами XIX века, кровля, аутентичные рамы из лиственницы. И внутри - всё богатство советского ампира.
В залах тотализатора колонны отделаны искусственным мрамором, на полу - тераццо, кассовые стойки воссозданы по нескольким сохранившимся деревянным фрагментам, с филёнками и объемными панелями. Против тотализатора здесь когда-то воевали всерьёз. Владимир Гиляровский, редактировавший «Журнал спорта» и понимавший в лошадях, требовал его закрыть, к нему присоединялся адвокат Плевако. Тотализатор оставили, потому что он приносил казне слишком много: в послевоенные годы на эти деньги профинансировали одну из реставраций Большого театра, ремонт Боткинской больницы и постройку домов-башен вокруг ипподрома. Да и публика в лице Маяковского, Асеева, футболистов Старостина и Нетто, актёров Москвина и Державина его ценила.
В правительственной ложе сохранились потолочные росписи на холстах, наклеенные на потолок, и роспись гипсовых кессонов под дерево. Над трибунами - многоцветные расписные потолки с восстановленными историческими рисунками и оригинальной палитрой. Лепнине снаружи вернули первоначальную раскраску. Трибуны - полностью в дереве, никаких пластиковых сидений, всё буквально как делали тогда.
Не знаю, что впечатляет сильнее, количество подлинных деталей вроде цветка с сердцевиной в виде красной звезды и барельефа с купанием коней или что всё это играет в одном ансамбле, от массивных светильников и добротных деревянных поручней до расписных потолков?
Чего стоят витражи времён Жолтовского со сценами скачек в полукруге директорской ложи! Их восстановили целиком, не заменив ни одного стекла. В ресторане - массивные люстры, лепка, наборные полы, два зала в сталинском ампире, третий - конструктивистский.
А квадрига! После пожара 49 года из двух николаевских квадриг на крыше осталась одна, вторая разбилась и сборке уже не подлежала, сохранились лишь кони, их расставили по краям и у основания башни. И в наше время скульптуры потребовали особого отношения, реставрировали их там же, не снимая со здания, на высоте больше двадцати метров, потому как при демонтаже они могли рассыпаться.
Как все эти работы были устроены изнутри, более подробно рассказывает телеграм-канал Градостроительного комплекса Москвы, и о ходе реставрации по конкретным объектам, и съёмки с площадок, и схемы того, что строится рядом