Коррупция онтологии онтология коррупции #3
Дальше начинаются совсем уже интересные игры разума.
Вот, например, есть русское слово «терпимость», коим обычно описывалось отношение к живущим вместе с нами инокультурным людям. Но оно было практически списано из употребления, будучи заменено импортным словом «толерантность» – вроде бы синонимы, но не совсем. Потому что наша «терпимость» это одна традиция, а их «толерантность» – радикально другая. Условно, мы можем быть (и были, кстати) вполне «терпимы» к… скажем, нетривиальным половым привычкам отдельных граждан, но в логике «толерантности» мы обязаны ещё и непременно легализовать эти самые привычки (например, однополые браки), иначе мы «нетолерантны». Соответственно, легко заметить, что продвижение «толерантности» взамен «терпимости» – произошло не просто так, это была систематическая работа по целенаправленному коррумпированию нашей онтологии.
Ещё интереснее – с самим словом «коррупция». Сейчас под ним на бытовом уровне понимаются обычно типовые вещи вроде дачи взяток или хищения госимущества. Но с этим понятием произошло интересное. У нас, как правило, очень редко наказывают за что-либо кроме «коррупции» – и в подавляющем большинстве случаев реальная причина наказания вовсе не в том, что кто-то что-то украл или кому-то подмазал. А в том, что в процессе того или другого этот кто-то нарушил некие неписаные правила системы, либо потерпел аппаратное поражение в столкновении с другой группировкой – и именно это нарушение осталось за кулисой под названием «коррупция». Иными словами, сама «коррупция», получается, тоже коррумпирована.
Но такое в нашей культуре не в первый раз: слово «вор» – это сокращение от древнерусского «ворог» (клеймили лбы, а места для пяти букв не всегда хватало), и изначально имелся в виду именно «враг государства» (это значение до сих пор сохранилось в уголовной иерархии), но со временем свелось просто к синониму устаревшего ныне слова «тать» – тот, кто крадёт чужое имущество.
Огромная когнитивная диверсия – слово «эффективный». Имелось в виду ведь не просто действие, приводящее к результату. Сколько всего мы потеряли из богатства разнообразного наследия, списанного или расхищенного под маркой «неэффективность» – в том числе и людей. И до сих пор живём по КПЭ – ключевым показателям эффективности. И это несмотря на то, что в бытовом народном языке словосочетание «эффективный менеджер» – это уже давно просто синоним слова «жулик».
Отдельный большой пласт – это эвфемизмы. Хлопок вместо взрыва, падение обломков и тому подобное, вплоть до главного эвфемизма: «специальная операция». Понятно, какая лежит под этим онтология: даже если пожар, детям в садике никогда нельзя рассказывать как есть, будут плакать и баловаться; поэтому для них надо изобрести специальный набор слов-заместителей, основная функция которых – сохранение иллюзии обыденности и генеральной нормальности происходящего. Но дальше вопрос: а где и в каком месте было принято решение говорить и объяснять именно так? И было ли, или всё произошло на умолчаниях-подмигиваниях?
Но это всё опять примеры из повседневности. Говоря о коррупции онтологий, гораздо интереснее разбирать куда более фундаментальный набор понятий, буквально тот, что почти по Аристотелю. Демократия. Выборы. Парламент.
И набор сопутствующих: Права человека. Свобода слова. Светское государство. Рыночная Экономика. Частная Собственность. Цивилизованный Мир. Развитые Страны. Научно Доказано. Современные Технологии. Список продолжите сами.
Я утверждаю, что нет ни одного понятия из вышеупомянутых, которое не подверглось бы жесточайшему смысловому коррумпированию за последние десятилетия. И что за каждым из них, а также за множеством саттелитных по отношению к ним (вплоть до мелких, типа Национальные Диаспоры) стоит не только смысловая, но и вполне житейски понимаемая коррупция. То есть если копнуть, за любым понятием класса «Философия» вы обнаружите «Институт философии», а за ним в конечном счёте – пильщиков бюджетов на «переиздание Аристотеля».
Дальше начинаются совсем уже интересные игры разума.
Вот, например, есть русское слово «терпимость», коим обычно описывалось отношение к живущим вместе с нами инокультурным людям. Но оно было практически списано из употребления, будучи заменено импортным словом «толерантность» – вроде бы синонимы, но не совсем. Потому что наша «терпимость» это одна традиция, а их «толерантность» – радикально другая. Условно, мы можем быть (и были, кстати) вполне «терпимы» к… скажем, нетривиальным половым привычкам отдельных граждан, но в логике «толерантности» мы обязаны ещё и непременно легализовать эти самые привычки (например, однополые браки), иначе мы «нетолерантны». Соответственно, легко заметить, что продвижение «толерантности» взамен «терпимости» – произошло не просто так, это была систематическая работа по целенаправленному коррумпированию нашей онтологии.
Ещё интереснее – с самим словом «коррупция». Сейчас под ним на бытовом уровне понимаются обычно типовые вещи вроде дачи взяток или хищения госимущества. Но с этим понятием произошло интересное. У нас, как правило, очень редко наказывают за что-либо кроме «коррупции» – и в подавляющем большинстве случаев реальная причина наказания вовсе не в том, что кто-то что-то украл или кому-то подмазал. А в том, что в процессе того или другого этот кто-то нарушил некие неписаные правила системы, либо потерпел аппаратное поражение в столкновении с другой группировкой – и именно это нарушение осталось за кулисой под названием «коррупция». Иными словами, сама «коррупция», получается, тоже коррумпирована.
Но такое в нашей культуре не в первый раз: слово «вор» – это сокращение от древнерусского «ворог» (клеймили лбы, а места для пяти букв не всегда хватало), и изначально имелся в виду именно «враг государства» (это значение до сих пор сохранилось в уголовной иерархии), но со временем свелось просто к синониму устаревшего ныне слова «тать» – тот, кто крадёт чужое имущество.
Огромная когнитивная диверсия – слово «эффективный». Имелось в виду ведь не просто действие, приводящее к результату. Сколько всего мы потеряли из богатства разнообразного наследия, списанного или расхищенного под маркой «неэффективность» – в том числе и людей. И до сих пор живём по КПЭ – ключевым показателям эффективности. И это несмотря на то, что в бытовом народном языке словосочетание «эффективный менеджер» – это уже давно просто синоним слова «жулик».
Отдельный большой пласт – это эвфемизмы. Хлопок вместо взрыва, падение обломков и тому подобное, вплоть до главного эвфемизма: «специальная операция». Понятно, какая лежит под этим онтология: даже если пожар, детям в садике никогда нельзя рассказывать как есть, будут плакать и баловаться; поэтому для них надо изобрести специальный набор слов-заместителей, основная функция которых – сохранение иллюзии обыденности и генеральной нормальности происходящего. Но дальше вопрос: а где и в каком месте было принято решение говорить и объяснять именно так? И было ли, или всё произошло на умолчаниях-подмигиваниях?
Но это всё опять примеры из повседневности. Говоря о коррупции онтологий, гораздо интереснее разбирать куда более фундаментальный набор понятий, буквально тот, что почти по Аристотелю. Демократия. Выборы. Парламент.
И набор сопутствующих: Права человека. Свобода слова. Светское государство. Рыночная Экономика. Частная Собственность. Цивилизованный Мир. Развитые Страны. Научно Доказано. Современные Технологии. Список продолжите сами.
Я утверждаю, что нет ни одного понятия из вышеупомянутых, которое не подверглось бы жесточайшему смысловому коррумпированию за последние десятилетия. И что за каждым из них, а также за множеством саттелитных по отношению к ним (вплоть до мелких, типа Национальные Диаспоры) стоит не только смысловая, но и вполне житейски понимаемая коррупция. То есть если копнуть, за любым понятием класса «Философия» вы обнаружите «Институт философии», а за ним в конечном счёте – пильщиков бюджетов на «переиздание Аристотеля».