2 сентября, в пятницу, в Новгороде, прямо во время слёта «Дронница» я прочту свою вторую лекцию из цикла о Современности. Первая, напомню, была в Севастополе 12.07 и называлась «Что такое Современность, почём туда билеты, за что нас оттуда выгнали и можно ли её импортозаместить». Вторая — пока предварительно — будет называться «О современном и настоящем».
В русском языке первое и второе почти синонимы — "настоящее время". Но дьявол — в данном случае в самом буквальном, не-метафорическом смысле — в деталях. В каком именно смысле "князь мира сего" предлагал Христу во время искушения в пустыне "власть над всеми сими царствами и славу их"? В самом прямом: он предлагал ему стать первоисточником "современности" — тем, на кого смотрят все и у кого заимствуют образцы для подражания. Теперь, когда диктатура контемпораритета обрела материальные формы и мы её можем наблюдать in action, мы понимаем, что это не было чем-то невозможным, особенно для него.
Отказ Христа от этого щедрого предложения — это отказ от "современного" в пользу вневременного, иначе говоря — вечного: "жизнь вечная". Настоящее — это то немногое, что сильнее времени. Даже золото именно и только потому стало эталоном ценности, что в тогдашнем мире, состоящем из сплошного органического "скоропорта", включая и людей, оно единственное не меняет своих свойств со временем.
Главная задача "клипот", "сил внешнего", состоит в том, чтобы поставить в головах людей знак равенства между "современным" и "настоящим", в то время как на самом деле это антонимы. Да, "настоящее" тоже актуально в том числе и здесь и сейчас — но только лишь потому, что оно действенно везде и всегда. Парадокс сюжета булгаковского "Мастера и Маргариты" — в том, что там Воланд, наоборот, выступает деконструктором советской современности, то есть делает ровно обратное тому, что сделал Мефистофель в "Фаусте" да и собственно сатана во время "Искушения в пустыне".
Если дьявол — "обезьяна Бога", то "современность" — это такое настоящее, из которого изъята вневременная ценностная основа. Табуирована как нечто опасное — подобно бескофеиновому кофе, безалкогольному пиву и резиновой женщине. Оказавшись в сеттинге "современности", ты обречён на гонку, в которой будешь всегда отставать. Выход из ловушки — обращение к вневременному, "реверсивный инжиниринг" Истории с точки зрения восстановления её базового сюжета: кто мы, откуда, куда идём. Именно поэтому наши сегодняшние враги так настаивают на разрыве преемственности нынешней РФ с тысячелетней Россией — вы начались в 91-м, а всё, что было до — либо неважно и незначимо, либо настолько страшно и кроваво, что должно быть запрещено. И именно поэтому ключ к нашей победе — в восстановлении разорванной ткани времени: то, почему на наших сегодняшних знамёнах появились райские птицы из древних новгородских летописей. Те самые, которые пели судьбу ещё варяжским князьям, отправляющимся отсюда в свои первые походы на юго-запад.
В русском языке первое и второе почти синонимы — "настоящее время". Но дьявол — в данном случае в самом буквальном, не-метафорическом смысле — в деталях. В каком именно смысле "князь мира сего" предлагал Христу во время искушения в пустыне "власть над всеми сими царствами и славу их"? В самом прямом: он предлагал ему стать первоисточником "современности" — тем, на кого смотрят все и у кого заимствуют образцы для подражания. Теперь, когда диктатура контемпораритета обрела материальные формы и мы её можем наблюдать in action, мы понимаем, что это не было чем-то невозможным, особенно для него.
Отказ Христа от этого щедрого предложения — это отказ от "современного" в пользу вневременного, иначе говоря — вечного: "жизнь вечная". Настоящее — это то немногое, что сильнее времени. Даже золото именно и только потому стало эталоном ценности, что в тогдашнем мире, состоящем из сплошного органического "скоропорта", включая и людей, оно единственное не меняет своих свойств со временем.
Главная задача "клипот", "сил внешнего", состоит в том, чтобы поставить в головах людей знак равенства между "современным" и "настоящим", в то время как на самом деле это антонимы. Да, "настоящее" тоже актуально в том числе и здесь и сейчас — но только лишь потому, что оно действенно везде и всегда. Парадокс сюжета булгаковского "Мастера и Маргариты" — в том, что там Воланд, наоборот, выступает деконструктором советской современности, то есть делает ровно обратное тому, что сделал Мефистофель в "Фаусте" да и собственно сатана во время "Искушения в пустыне".
Если дьявол — "обезьяна Бога", то "современность" — это такое настоящее, из которого изъята вневременная ценностная основа. Табуирована как нечто опасное — подобно бескофеиновому кофе, безалкогольному пиву и резиновой женщине. Оказавшись в сеттинге "современности", ты обречён на гонку, в которой будешь всегда отставать. Выход из ловушки — обращение к вневременному, "реверсивный инжиниринг" Истории с точки зрения восстановления её базового сюжета: кто мы, откуда, куда идём. Именно поэтому наши сегодняшние враги так настаивают на разрыве преемственности нынешней РФ с тысячелетней Россией — вы начались в 91-м, а всё, что было до — либо неважно и незначимо, либо настолько страшно и кроваво, что должно быть запрещено. И именно поэтому ключ к нашей победе — в восстановлении разорванной ткани времени: то, почему на наших сегодняшних знамёнах появились райские птицы из древних новгородских летописей. Те самые, которые пели судьбу ещё варяжским князьям, отправляющимся отсюда в свои первые походы на юго-запад.