каморка кота-кореемана

Похоже, я все пропустила, и наравне с хилинг-романами существует еще один поджанр терапевтической литературы – философская проза, в которой поводом для размышлений о жизни и вообще обо всем главном для человека становятся… коты. По крайней мере, по аннотациям несколько похожи на описание, и одна из них – корейская.

Автор книги – буддийский монах Погён, ученый и просветитель, в середине 2010-х гг. перебравшийся из Сеула поближе к родному храму Сонгванса (один из храмов Триратны, олицетворяющий монашескую общину). Я была в Сонгванса весной 2017 года – должно быть, Погён как раз писал книгу (первое издание вышло в декабре 2017-го) – захватывающе думать, что я могла видеть его самого или знакомых с ним монахов, а может даже кота Няни́!

В моем любимом "Криптономиконе" Лоуренс Уотерхауз для решения задачки по математике уровня пятого класса обычной школы использует знания по гидродинамике и дифференциальные уравнения, по ходу доказывая какую-то теорему. Монах Погён в каком-то смысле идет по его стопам: рассказывая о привычках кота, он излагает основы буддийского мировоззрения, цитирует классиков мировой литературы, приводит исторические и культурные параллели и what not. К счастью, Погёна не отправили в оркестр по примеру Уотерхауза, а так возлюбили его книжку, что ему пришлось написать продолжение, дважды. И действительно, читая ее, решительно невозможно представить, что про котов можно писать как-то иначе – без оглядки на буддийские сутры, Вольтера, Горация и Кавабата Янусари. (Справедливости ради надо сказать, что корейскому нонфикшену вообще присуща "уотерхаузовщина": мне однажды предлагали перевести записки спецуборщика помещений, напичканные цитатами китайских мудрецов, – но у Погёна получается как-то особенно хорошо).

Кот Няни, выбравший монаха Погёна своим человеком, и в жизни, и в тексте появляется и исчезает, когда ему вздумается, порой не давая о себе знать несколько глав подряд. Переводчица Екатерина Беке́това, должно быть, ждала его с особенным нетерпением, поскольку, по ее собственному признанию, взялась за работу, потому что книга "про котиков". Бесстрашие, с которым Екатерина расправляется с буддийскими понятиями и отдельными цитатами из произведений мировой классики (переводя их с корейского) прямо-таки завораживает – другими словами, бо́льшая подготовка и сведущий литературный редактор (у меня есть один на примете) пришлись бы здесь очень кстати. Однако, хотя не обошлось без развесистых сосен, в общем и целом, это сравнительно неплохой перевод, и, на мой взгляд, лучший у переводчицы. Она же работает над продолжениями.

С удовольствием познакомилась с этой доброй и умной книгой и советую всем, кто ищет что-нибудь для души, но, как и я, не переносит сладковатные хилинги. Я, признаться, настолько впечатлена, что подумываю, не переключиться ли полностью на чтение корейских монахов.

P.S. И немаловажно, что это книжка с чудеснейшими картинками, выполненными в стиле Андзай Мидзумару.