чёрный журнал | chzh

Русское либертарианство

Что я имел в виду, говоря о поиске собственной традиции в конце ролика про либертарианство? Зволинский и Томаси пишут про историю раннего американского либертарианства в своей новой книге The Individualists: Radicals, Reactionaries, and the Struggle for the Soul of Libertarianism (очень, кстати, рекомендую). И описывают в чем была разница между ним и либертарианством европейским. Во Франции и Британии конца 19го века либертарианские настроения формировались в основном в качестве ответа на социалистическую угрозу. Тогда наиболее популярной формой социализма в Европе был социализм этатистский (в т.ч. марксизм), предполагающий сильное государственное вмешательство в экономику.

В США же наиболее популярными были не этатистские, а утопические формы социализма (это типа "удаляемся в общину в живем по справедливости"). В итоге многие ранние американские либертарианцы одновременно были социалистами. Видели угрозу свободе не только в государстве, но подчас и в капитализме. Главным объектом борьбы для них было рабство. Если либертарианцы в Европе защищали имеющиеся свободы от угрозы, то в США они стремились, наоборот, снести существующий несправедливый порядок. То есть, в Европе либертарианство было охранительским, в США - революционным. Но в 20-ом веке американская традиция смешалась с европейской и либертарианство снова стало охранительским. Отстаивающим традиционные американские свободы от врагов: коммунизма, СССР, Нового Курса и т.д.

После краха СССР с образом врага стало хуже, объединяющий фактор исчез и либертарианство начало совсем трясти от внутренних конфликтов. В качестве решения Зволинский с Томаси предлагают вернуться к аутентичным революционным идеалам борьбы за социальную справедливость. Первым возвращение к истокам американского анархизма предложил еще Ротбард, но потом погрузился в свою палео мутоту.

А мы? Зачем на американский анархизм, если у нас есть свой собственный, которым русские в первую очередь и знамениты? Я свое знакомство с политической философией начал с чтения Кропоткина в школе - выходит, навернул круг. Кропоткин, Бакунин, народники - это как раз то, от чего может выстраивать свою преемственность либертарианство российское. Если американцами анархистами двигал аболиционизм, то главной темой российских была борьба с крепостным правом и его наследием. Рабство оставило в США в наследие нынешние расовые проблемы. Имперское крепостничество, а затем и советское, оставили нам свои проблемы. Это социальное расслоение, противоречия между центром и регионами, прочий "внутренний колониализм". И здесь, конечно, самое то - поднять на знамя лозунги социальной справедливости.

Однако многие российские анархисты и народники (да и не только они) души не чаяли в самом мерзком, несправедливом и подлом российском институте - в крестьянской общине. И это беда. Однако Ротбард мог разделять общий пафос американских анархистов, но не их представления об экономике. Так и нам стоит помнить, что крестьянская община была создана Петром I, главным этатистом русской истории, в целях упрощения налогообложения, и лишь затем была окружена мифологемой древности. Соответственно, и от русских анархистов с народниками мы можем заимствовать общий революционный пафос, но не конкретные решения.

«В тот день я действительно шел в военкомат с уверенностью, что в моих силах не допустить, чтобы мой младший брат был мобилизован по назначенной ему накануне на тот же день повестке. Я также до последнего момента был свято уверен, что не причиню никому какого-либо вреда. Я категорически против насилия с малых лет.

Также признаюсь, что меня по сей день мучают кошмары после увиденной мною посмертной фотографии моего школьного приятеля, 18-летнего парнишки, солдата срочной службы, призванного в ноябре 2021 года и погибшего в марте 22-го, в первые дни СВО. Представив на миг, что мне когда-либо, не дай Бог, придется увидеть таким своего родного человека, я понял, что не смогу жить дальше, зная, что ничего не предпринял, чтобы этого не допустить и готов был с голыми руками броситься под танк за любого из своих братьев. У меня их трое. Только чтобы не видеть горе и слезы родных.

Повестка пришла самому младшему из них, который только недавно вернулся из армии, Я знал, что он военный водитель, как и я сам по профессии, и знал наверняка, что военные водители — это смертники, поэтому времени на раздумья я не тратил, увидев, как моя бабушка встретила меня дома в слезах, со словами, что брат уже завтра убывает на войну.. Мой протест семья решительно отвергла, заявив, что альтернативой является тюрьма, они были запуганы. Тогда я понял, что рассчитывать можно только на себя».

Перед выстрелом Зинин обратился к мобилизуемым: «Сейчас все пойдем домой».