4 года не давали связаться с семьей: иностранки в российских местах лишения свободы
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И/ИЛИ РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СПб ОО «ГРАЖДАНСКИЙ КОНТРОЛЬ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СПб ОО «ГРАЖДАНСКИЙ КОНТРОЛЬ»
В месте лишения свободы (от отдела полиции и спецприемника до колонии и тюрьмы) любой человек изолирован от общества и семьи. Однако в случае гражданок иностранных государств изоляцию и стресс усугубляет языковой барьер, незнание тонкостей законодательства страны заключения.
🟣 Бангкокские правила предписывают, что иностранок следует на как можно более раннем сроке отбытия наказания переводить в место лишения свободы родной страны, особенно, если на родине у них остались дети. Это возможно, когда между странами заключены дву- или многосторонние соглашения и гражданка иностранного государства не имеет ПМЖ или гражданства страны заключения.
В России такой механизм предусмотрен: на основании международных договоров или специальных соглашений заключенная может быть переведена для отбытия наказания в родную страну при ее письменном согласии и по решению суда.
🟣 Изучая судебные решения, мы обнаружили показательное дело об запрете женщине общения с семьей, проживающей в другой стране. Гражданка Узбекистана содержалась в СИЗО-1 Тамбовской области, на родине у нее остались мать и малолетняя дочь, не владеющие русским языком.
Администрация СИЗО утверждала, что международной связи в учреждении вовсе нет, хотя на самом деле она существовала с 2018 года. После жалоб и обращений заключенной суд выдал разрешение на переговоры с родными на узбекском языке в присутствии переводчика. Однако переводчик приглашен не был, звонок прервали, как только заключенная начала говорить по-узбекски.
Был подан административный иск, и Октябрьский районный суд Тамбова, указав на нарушение конституционных и материнских прав истицы, признал 3 нарушения условий содержания: непредоставление информации о правах, многолетнее уклонение от приглашения переводчика и прерывание звонка. Истице назначили компенсацию в 200 тыс. руб. за нарушение ее прав в течение 4 лет.
Суд нашел несостоятельным аргумент СИЗО о том, что переводчик бюджетным финансированием не предусмотрен, т. к. реализация прав заключенных возложена на администрацию мест лишения свободы.
🟣 В деле, о котором мы рассказали выше, все закончилось, можно сказать, хорошо, суд встал на сторону заключенной (как далее СИЗО исполняло свои обязательства, неизвестно). Однако многократные обращения в суд, прокуратуру, ФСИН, аппарат омбудсмена, которые совершала заключенная, требуют наличия адвоката, который в таком случае бесплатно не предоставляется, и знания своих прав.
Далеко не все россиянки обладают подобными возможностями, не говоря уж об иностранках, положение которых почти всегда менее устойчиво. Можно только предполагать, сколько похожих случаев никогда не дошло и не дойдет до суда.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И/ИЛИ РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СПб ОО «ГРАЖДАНСКИЙ КОНТРОЛЬ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СПб ОО «ГРАЖДАНСКИЙ КОНТРОЛЬ»
В месте лишения свободы (от отдела полиции и спецприемника до колонии и тюрьмы) любой человек изолирован от общества и семьи. Однако в случае гражданок иностранных государств изоляцию и стресс усугубляет языковой барьер, незнание тонкостей законодательства страны заключения.
🟣 Бангкокские правила предписывают, что иностранок следует на как можно более раннем сроке отбытия наказания переводить в место лишения свободы родной страны, особенно, если на родине у них остались дети. Это возможно, когда между странами заключены дву- или многосторонние соглашения и гражданка иностранного государства не имеет ПМЖ или гражданства страны заключения.
В России такой механизм предусмотрен: на основании международных договоров или специальных соглашений заключенная может быть переведена для отбытия наказания в родную страну при ее письменном согласии и по решению суда.
🟣 Изучая судебные решения, мы обнаружили показательное дело об запрете женщине общения с семьей, проживающей в другой стране. Гражданка Узбекистана содержалась в СИЗО-1 Тамбовской области, на родине у нее остались мать и малолетняя дочь, не владеющие русским языком.
Администрация СИЗО утверждала, что международной связи в учреждении вовсе нет, хотя на самом деле она существовала с 2018 года. После жалоб и обращений заключенной суд выдал разрешение на переговоры с родными на узбекском языке в присутствии переводчика. Однако переводчик приглашен не был, звонок прервали, как только заключенная начала говорить по-узбекски.
Был подан административный иск, и Октябрьский районный суд Тамбова, указав на нарушение конституционных и материнских прав истицы, признал 3 нарушения условий содержания: непредоставление информации о правах, многолетнее уклонение от приглашения переводчика и прерывание звонка. Истице назначили компенсацию в 200 тыс. руб. за нарушение ее прав в течение 4 лет.
Суд нашел несостоятельным аргумент СИЗО о том, что переводчик бюджетным финансированием не предусмотрен, т. к. реализация прав заключенных возложена на администрацию мест лишения свободы.
🟣 В деле, о котором мы рассказали выше, все закончилось, можно сказать, хорошо, суд встал на сторону заключенной (как далее СИЗО исполняло свои обязательства, неизвестно). Однако многократные обращения в суд, прокуратуру, ФСИН, аппарат омбудсмена, которые совершала заключенная, требуют наличия адвоката, который в таком случае бесплатно не предоставляется, и знания своих прав.
Далеко не все россиянки обладают подобными возможностями, не говоря уж об иностранках, положение которых почти всегда менее устойчиво. Можно только предполагать, сколько похожих случаев никогда не дошло и не дойдет до суда.