В пало выделяется несколько наиболее магически насыщенных стихий и субстанций: земля, вода, кровь — все они пронизаны излучениями мира мертвых, который носит название Калунга.
Калунга — сложное понятие, это одновременно имя нкиси, божества, которое управляет водами, и название некой сферы, в которой обитают духи усопших и нкиси (Маничкин 2020: 146). Кладбище, например,последователи пало могут называть лесом Калунги — Nfinda Kalunga (Cabrera 2018: 143). Исследователи африканской спиритуальности, стремящиеся концептуализировать космологию банту в оккультномифологическом ключе, понимают Калунгу как поток сил, исходящий от самого зарождения Вселенной и наполняющий движение и жизнь людей (Mattos Frisvold 2011: 25; Bunseki Fu-Kiau 2001: 19–21). Принципиальную несводимость мистической Калунги к какой-либо конкретике хорошо объяснил Хуан Лара, один из информантов Л. Кабреры, давший образ имманентности, волны которой выносят различных духов — святых, то есть оришей, божественных сущностей сантерии, нкиси, с которыми контактируют палеро: «Калунга означает множество вещей: поэтому смерть — это Калунга. Странная вещь — Калунга. И кладбище — это Калунга, и ад, и иномирье. И король — это Калунга. И море — это Калунга. Когда вы услышите песню “на берег Калунги уносит меня, на берег”, это не про море, это про смерть. Калунга — это святой, мертвец» (Cabrera 2018: 200–201).
Именно сфера Калунги сохраняет в себе следы и связи, возникающие благодаря колдовским договорам на крови, инициациям и жертвоприношениям
...
Американский этнограф Т. Р. Очоа отмечает, что образы, которые палеро используют для описания сферы мертвых, часто связаны с потоками, жидкостями, осадками, коагуляциями, посредством которых актуализирует себя и осуществляет свое движение сила Калунги. Калунга похожа на «огромное безразличное море мертвых», она является горизонтом, из которого приходят мертвые, захватывающие различные «версии» Калунги, и кровь выступает одной из таких версий: «Кровь — это прежде всего жидкость, как и Калунга в ее мутной, изменчивой форме. Она также переполняется потоком, коагулирующим и связывающим» (Ochoa 2010: 114–116). Кровь можно назвать онтологическим флюидом Калунги, тогда как сама Калунга — это имманентность бытия, динамика множественных сил жизни и смерти.
Манифестация этих сил учреждает магию, а их интенсификация
представляет предмет магической техники.
...
Калунга есть актуальное единство живых и мертвых, память, наследование, цепочки родства, предки, обряды и волшебство. Потоки Калунги образуют подвижную, живую сеть, в которой есть своего рода узлы или уплотнения — локусы наибольшей активности, используемые колдунами для «подключения» к магическим силам. Это могут быть определенные локации (кладбища, леса, алтари), где Калунга сгущается, а могут быть некоторые вещества и субстанции: почва, где распадаются и производят новую жизнь тела мертвецов, вода, подвластная духам нкиси и симби, и кровь, эта материализованная амбивалентность жизни и смерти. Hay agua Kalunga, lango de océano, lango de río y lango de nfuiri. Tó lo bacula congo y tó lo muertos mundele tambien quenda Kalunga («Есть вода Калунги, вода океана, вода реки и вода блуждающих душ. Все предки народа конго и все мертвецы белых тоже обитают в Калунге»), — говорит на смеси испанского с киконго пожилой жрец пало монте Ласаро (ПМА 2019).
Кровь питает жизнь, и Калунга, будучи сферой мертвых, тоже питает жизнь: она не противопоставляется ей, напротив: ведь «мы стоим на плечах предков», как любят повторять последователи пало и сантерии, мы происходим от рода, от людей, которые передали нам свою кровь, свою жизненную силу, а затем умерли, перешли в Калунгу. Но они не ушли от нас прочь, а обитают в нас или сквозь нас — такова Калунга, циркулирующая через миры с кровью людей и других живых существ. Кровь обеспечивает не только генетическую преемственность, но и онтологическую непрерывность — перетекание силы мертвых к живым.