Одинокие, неудовлетворённые люди обычно много спят.
Однако, при этом происходит деградация психики, подобно тому, как происходит с сенсорной депривацией. Этому противостоит как раз нарциссическое самоудовлетворение. Мы начинаем грезить, и грёзы эти, состоящие из воспоминаний и фантазий, в действительности способны не только поддерживать уровень психического развития, но и развивать его. Это то, что Винникот называл быть одним в присутствии другого или играть, создавать переходное пространство или культуру, мир. Но для этого необходимо устойчивое чувство другого («другой — это я»).
В анализе Винникота, анализанту полностью доверяется «быть бесформенным», т.е. потерять своё я, погрузиться в лоно, распасться на неконтролируемые частичные влечения, потерять себя и практически стать целиком несвязанной энергией. Настолько он был устойчив и вызывал доверие. Его устойчивость интернализировалась анализантом и в последствии он приобретал эту способность «быть одним в присутствии другого». Способность быть одному (единым) на протяжении длительного времени, не распадаясь, не пускаясь в неконтролируемую активность и т.д. Способность скучать и творить. Впрочем, с Масуд Ханом не совсем вышло, глубина и сила его (кумулятивной) травмы, а так же мощь его свободной энергии, превышающая далеко не слабые способности к контейнированию, приводила к срывам, но она же и объясняла его невероятный талант.
Однако, при этом происходит деградация психики, подобно тому, как происходит с сенсорной депривацией. Этому противостоит как раз нарциссическое самоудовлетворение. Мы начинаем грезить, и грёзы эти, состоящие из воспоминаний и фантазий, в действительности способны не только поддерживать уровень психического развития, но и развивать его. Это то, что Винникот называл быть одним в присутствии другого или играть, создавать переходное пространство или культуру, мир. Но для этого необходимо устойчивое чувство другого («другой — это я»).
В анализе Винникота, анализанту полностью доверяется «быть бесформенным», т.е. потерять своё я, погрузиться в лоно, распасться на неконтролируемые частичные влечения, потерять себя и практически стать целиком несвязанной энергией. Настолько он был устойчив и вызывал доверие. Его устойчивость интернализировалась анализантом и в последствии он приобретал эту способность «быть одним в присутствии другого». Способность быть одному (единым) на протяжении длительного времени, не распадаясь, не пускаясь в неконтролируемую активность и т.д. Способность скучать и творить. Впрочем, с Масуд Ханом не совсем вышло, глубина и сила его (кумулятивной) травмы, а так же мощь его свободной энергии, превышающая далеко не слабые способности к контейнированию, приводила к срывам, но она же и объясняла его невероятный талант.