Я тут прочитал небольшой текст на тему «Бог вне психического…» сам по себе, этот текст ниочёмный, поскольку расписал спор двух давно умерших людей, не высказывая своего мнения или позиции, не приводя в пример собственный опыт или хотя бы своё мышление. Если задача была показать разницу методов, то он тоже не справился, не понятно. Да и спор сам по себе в реальности не происходил, он нафантазирован по текстам двух не связанных людей. Тут вспоминается Пепе с двумя фигурами ♟Но он послужил триггером для моего текста, который может и опирается на других авторов, всё же несёт мою позицию.
Есть вопрос, как происходит различие психического и не психического? Психическое это воображаемое? Или языковое? Феноменологически, всё является психическим, восприятие — психический процесс. Предположим, Бог может находиться во «вне» психического, именно «внутри» или «за» наблюдаемой мною поверхностью — это дано мне в воображении (т.е. ту «пустоту», невозможность непосредственно воспринимать внешнее мы заполняем собственным воображаемым материалом, состоящим из памяти, подогнанной под условия данности). Т.е. смотря на человека, фантазия будет находиться за кожей, за гранью восприятия, если мы в комнате, за стенами, её ограничивающими, а находясь вне комнаты, за границей видимого. И всё равно в воображении. Т.е. «Внешнее» — это воображаемое. Я могу разбить голову об стену, и это будет частью восприятия, т.е. боль, твёрдость, деформация тела, вообще всё дано мне психически. Если иллюзия настолько реалистична, что оставляет трещину в черепе, она всё равно иллюзия. Иначе говоря, нечто дано мне только психически, а чем оно является, я не знаю (я не имею никаких оснований утверждать, что всё, что дано или является мне психически, само по себе есть психическое, а так как я не могу никак ни при каких условиях знать, я этот вопрос снимаю). Как мне это дано — это и есть Вселенная. Формализую: наблюдение создаёт наблюдающего, наблюдающий создаёт мыслящего, мыслящий отделяет мыслимое от немыслимого в столкновении с Немыслимым. Это травма. Немыслимое — это Вселенная. Травма — это обнаружение как (буквально, «я не понимаю, как это могло случиться и как мне жить после этого»). Немыслимое определяет как происходит всё выстраивающееся до столкновения. Ещё больше формализую через классическую логическую проблему: у нас есть «множество всех множеств», объект, включающий в себя ВСЕ объекты, но тогда, в нём нет одного объекта — «множества всех множеств» (грубое описание парадокса Рассела). Как эту возможность снять, — не существует «множества всех множеств», существует способность быть множеством.
Это как бы и есть Всё (или Все-тело, Вселенная, плоть, трогающее/трогаемое по Мерло-Понти), а другой появляется именно там, где мы вычленяем другого из этого, другой действует автономно, я понимаю, что и я действую автономно от него — из понимания автономности действия другого, я могу предположить Волю (или Желание, или как пишет вдохновитель психоанализа Липпс, что-то там, что перевели как «хотение»), на месте Вселенной, и это будет Бог, но он отличается от того Бога, который говорит «В начале было слово» — этот Бог — очевидно «Бог-Отец» (Большой Другой).
А есть ещё Бог, создающийся воображением, личностный, воображаемый Бог (тот, что в представлении в голове, подогнанный под идеальную картинку, собранную из образов других, как в реальности выглядел Иисус?).
Ну, я могу понять веру только в того, кто соответствует Вселенной, необъятной, непредставимой, неисповедимой и т.д. которая «мыслит» нас, остальные версии выводятся логически и «понятны», т.е. не нуждаются в Вере, они являются пропущенными через призму языка и видения других Вселенной. Т.е. эти «Лики Божьи» искажены «мирскими заботами», а вот о Вселенной мы практически ничего не знаем, и тут чистая Вера. Не в плане, «верю что x», а в смысле полагания, доверия, т.е. я полагаюсь на этот процесс, поскольку у меня есть всего два варианта: полагаться на него и полагаться на кого-то ещё.
Есть вопрос, как происходит различие психического и не психического? Психическое это воображаемое? Или языковое? Феноменологически, всё является психическим, восприятие — психический процесс. Предположим, Бог может находиться во «вне» психического, именно «внутри» или «за» наблюдаемой мною поверхностью — это дано мне в воображении (т.е. ту «пустоту», невозможность непосредственно воспринимать внешнее мы заполняем собственным воображаемым материалом, состоящим из памяти, подогнанной под условия данности). Т.е. смотря на человека, фантазия будет находиться за кожей, за гранью восприятия, если мы в комнате, за стенами, её ограничивающими, а находясь вне комнаты, за границей видимого. И всё равно в воображении. Т.е. «Внешнее» — это воображаемое. Я могу разбить голову об стену, и это будет частью восприятия, т.е. боль, твёрдость, деформация тела, вообще всё дано мне психически. Если иллюзия настолько реалистична, что оставляет трещину в черепе, она всё равно иллюзия. Иначе говоря, нечто дано мне только психически, а чем оно является, я не знаю (я не имею никаких оснований утверждать, что всё, что дано или является мне психически, само по себе есть психическое, а так как я не могу никак ни при каких условиях знать, я этот вопрос снимаю). Как мне это дано — это и есть Вселенная. Формализую: наблюдение создаёт наблюдающего, наблюдающий создаёт мыслящего, мыслящий отделяет мыслимое от немыслимого в столкновении с Немыслимым. Это травма. Немыслимое — это Вселенная. Травма — это обнаружение как (буквально, «я не понимаю, как это могло случиться и как мне жить после этого»). Немыслимое определяет как происходит всё выстраивающееся до столкновения. Ещё больше формализую через классическую логическую проблему: у нас есть «множество всех множеств», объект, включающий в себя ВСЕ объекты, но тогда, в нём нет одного объекта — «множества всех множеств» (грубое описание парадокса Рассела). Как эту возможность снять, — не существует «множества всех множеств», существует способность быть множеством.
Это как бы и есть Всё (или Все-тело, Вселенная, плоть, трогающее/трогаемое по Мерло-Понти), а другой появляется именно там, где мы вычленяем другого из этого, другой действует автономно, я понимаю, что и я действую автономно от него — из понимания автономности действия другого, я могу предположить Волю (или Желание, или как пишет вдохновитель психоанализа Липпс, что-то там, что перевели как «хотение»), на месте Вселенной, и это будет Бог, но он отличается от того Бога, который говорит «В начале было слово» — этот Бог — очевидно «Бог-Отец» (Большой Другой).
А есть ещё Бог, создающийся воображением, личностный, воображаемый Бог (тот, что в представлении в голове, подогнанный под идеальную картинку, собранную из образов других, как в реальности выглядел Иисус?).
Ну, я могу понять веру только в того, кто соответствует Вселенной, необъятной, непредставимой, неисповедимой и т.д. которая «мыслит» нас, остальные версии выводятся логически и «понятны», т.е. не нуждаются в Вере, они являются пропущенными через призму языка и видения других Вселенной. Т.е. эти «Лики Божьи» искажены «мирскими заботами», а вот о Вселенной мы практически ничего не знаем, и тут чистая Вера. Не в плане, «верю что x», а в смысле полагания, доверия, т.е. я полагаюсь на этот процесс, поскольку у меня есть всего два варианта: полагаться на него и полагаться на кого-то ещё.