«Бог не играет в кости» Эйнштейн
«Не указывайте Богу что ему делать» Бор
«Кости не имеют значения, значение им придаёт человек» Ларюэль
В общем можно описать всё так: Вселенная играет в кости, по крайней мере, первый бросок совершается ей, человек делает ставку. Вопрос состоит только в том, является ли человек и вселенная единым, или не является. Фрейд пишет, что «Я» — часть «Оно», а значит они у него едины, но различны (1+1=1, близко к Ларюэлю, но не точь-в-точь, основная разница появляется в «мажоритарном праве», которое Ларюэль отвергает). Лакан же, кажется, с ним в этом не до конца согласен, утверждая тот факт, что «субъекта бессознательного» создаёт языковая игра, а правила — Большой Другой (гарант правил), тут и бунт против Большого Другого образуется (не уступай в своём Желании). И лишь в конце карьеры Лакан утверждает, что Большой Другой — не гарант и символическое не замкнуто. И это очевидно приглашение.
У Фрейда ребёнок телесно конституирован и занимает отношение к получаемому языку, а у Лакана конституируется символическим. А символическое — это структуры, не язык. Как будто вне структур ничего нет, там «апофатика», которую мы «растаскиваем» на структуры. Т.е. в одном случае ребёнок имеет отношение к игре до входа в игру, в другой, отношение выстраивается в игре. Но можно отказаться играть и без психоза на самом деле. Кроме того, играешь ты в игру или нет, решает другой. Твои структуры могут быть просто иными, к примеру, туземными, которых другой не знает. И т.д. Т.е. Лакан доводит до бешенства несогласных с собой именно потому, что он не признаёт позиции другого и все слова другого трактует в свою пользу. Его система просто переписывает чужие. Поэтому…
Моё мнение по этому поводу — изучать игру невозможно, не делая ставки, но проигрыш ставки — лишь начало большей игры, в конце концов, не обязательно выигрывать чтобы получать удовольствие от игры и её познания. Проигрыш ставки может быть частью большей ставки (скормить пешку). Не делая выигрыш самоцелью, можно получить больше удовольствия от игры, открываются новые вероятности (другие, правда могут закрыться, что надо учитывать). Всё же для Лакана победа в игре долгое время была важнее самой игры. А для меня, к примеру, удовольствие от игры всегда было важнее победы, даже если для удовольствия нужно победить сами правила. Но, в принципе, не сложно дойти и до мысли, что я могу подогнать правила под практически абсолютную свою победу. Казино всегда в выигрыше. («Атакуйте институции ради самих институций» Греле) Сама постановка вопроса меняется.
Иначе говоря, нужно победить язык. Это — гегемония. Меняется то, что вообще может считаться победой. Гегемония устанавливается не в бессознательном, и не в языке, она устанавливается через контроль над техникой и языком, в том числе, т.е. через несознательное — непрозрачное, то, что мы не знаем, но чем пользуемся.
Как конкретно устроен мой язык, телефон, или ИИ, антидепрессанты, на которых сидят миллионы, пластические операции, гормональные средства, — тело, насколько моё тело, тело, что конституирует меня, как говорящего и относящегося — уже результат чьей-то ещё ставки? А для этого уже надо было оторвать меня от тела, изменить правила игры, убедить меня, что моё психическое состояние важнее физического, что где-то есть некая отдельная от тела душа, что моя душа не является эссенцией самой Вселенной, сосредоточенной в плоти. Тело/душа — разве не два среза немыслимого для меня «как», единого процесса? Иначе почему психофизика Фехнера работает? Я могу её проверить в любой момент на себе или ком ещё. Даже на не живом объекте, кстати. Существуют определённо доказанные «как», вопрос в том, как мы их объясняем.
Тогда всё это «женская душа» в мужском теле и наоборот — это странно развёрнутый гендерный дуализм между мной и другим, где «я — это другой» читается не согласно источнику: «я — проводник Воли», а буквально, есть тело и есть я, я — «ж», тело — «м» или наоборот. Т.е. это Кант/Де Сад, «я рассёк мать как рыбу», как бы выразился тут Батай.
«Не указывайте Богу что ему делать» Бор
«Кости не имеют значения, значение им придаёт человек» Ларюэль
В общем можно описать всё так: Вселенная играет в кости, по крайней мере, первый бросок совершается ей, человек делает ставку. Вопрос состоит только в том, является ли человек и вселенная единым, или не является. Фрейд пишет, что «Я» — часть «Оно», а значит они у него едины, но различны (1+1=1, близко к Ларюэлю, но не точь-в-точь, основная разница появляется в «мажоритарном праве», которое Ларюэль отвергает). Лакан же, кажется, с ним в этом не до конца согласен, утверждая тот факт, что «субъекта бессознательного» создаёт языковая игра, а правила — Большой Другой (гарант правил), тут и бунт против Большого Другого образуется (не уступай в своём Желании). И лишь в конце карьеры Лакан утверждает, что Большой Другой — не гарант и символическое не замкнуто. И это очевидно приглашение.
У Фрейда ребёнок телесно конституирован и занимает отношение к получаемому языку, а у Лакана конституируется символическим. А символическое — это структуры, не язык. Как будто вне структур ничего нет, там «апофатика», которую мы «растаскиваем» на структуры. Т.е. в одном случае ребёнок имеет отношение к игре до входа в игру, в другой, отношение выстраивается в игре. Но можно отказаться играть и без психоза на самом деле. Кроме того, играешь ты в игру или нет, решает другой. Твои структуры могут быть просто иными, к примеру, туземными, которых другой не знает. И т.д. Т.е. Лакан доводит до бешенства несогласных с собой именно потому, что он не признаёт позиции другого и все слова другого трактует в свою пользу. Его система просто переписывает чужие. Поэтому…
Моё мнение по этому поводу — изучать игру невозможно, не делая ставки, но проигрыш ставки — лишь начало большей игры, в конце концов, не обязательно выигрывать чтобы получать удовольствие от игры и её познания. Проигрыш ставки может быть частью большей ставки (скормить пешку). Не делая выигрыш самоцелью, можно получить больше удовольствия от игры, открываются новые вероятности (другие, правда могут закрыться, что надо учитывать). Всё же для Лакана победа в игре долгое время была важнее самой игры. А для меня, к примеру, удовольствие от игры всегда было важнее победы, даже если для удовольствия нужно победить сами правила. Но, в принципе, не сложно дойти и до мысли, что я могу подогнать правила под практически абсолютную свою победу. Казино всегда в выигрыше. («Атакуйте институции ради самих институций» Греле) Сама постановка вопроса меняется.
Иначе говоря, нужно победить язык. Это — гегемония. Меняется то, что вообще может считаться победой. Гегемония устанавливается не в бессознательном, и не в языке, она устанавливается через контроль над техникой и языком, в том числе, т.е. через несознательное — непрозрачное, то, что мы не знаем, но чем пользуемся.
Как конкретно устроен мой язык, телефон, или ИИ, антидепрессанты, на которых сидят миллионы, пластические операции, гормональные средства, — тело, насколько моё тело, тело, что конституирует меня, как говорящего и относящегося — уже результат чьей-то ещё ставки? А для этого уже надо было оторвать меня от тела, изменить правила игры, убедить меня, что моё психическое состояние важнее физического, что где-то есть некая отдельная от тела душа, что моя душа не является эссенцией самой Вселенной, сосредоточенной в плоти. Тело/душа — разве не два среза немыслимого для меня «как», единого процесса? Иначе почему психофизика Фехнера работает? Я могу её проверить в любой момент на себе или ком ещё. Даже на не живом объекте, кстати. Существуют определённо доказанные «как», вопрос в том, как мы их объясняем.
Тогда всё это «женская душа» в мужском теле и наоборот — это странно развёрнутый гендерный дуализм между мной и другим, где «я — это другой» читается не согласно источнику: «я — проводник Воли», а буквально, есть тело и есть я, я — «ж», тело — «м» или наоборот. Т.е. это Кант/Де Сад, «я рассёк мать как рыбу», как бы выразился тут Батай.