Феномен «прокси-сил» глубоко вшит в ДНК пакистанской стратегии национальной безопасности. На протяжении десятилетий Исламабад рассматривал Афганистан как источник «стратегической глубины», то есть убежища и плацдарма для прокси-групп против Индии. Поддержка движения «Талибан» (организация запрещена в РФ) в 1990-х и в ходе войны 2000–2020-х годов была последовательным инструментом этой политики. Логика была проста: лояльный Кабул нейтрализует угрозу с запада и не позволит Индии закрепиться у границ Пакистана.
Однако возобновление правления Талибана в 2021 году обернулось для Исламабада во многом головной болью. Как метко заметил бывший министр иностранных дел Индии Шаши Тхарур: «"Талибан" сегодня действует меньше как пакистанский союзник, а больше как независимый игрок со своими собственными приоритетами». Именно это несовпадение ожиданий и реальности лежит в основе текущего кризиса.
Афганские талибы, получив власть, столкнулись с задачей управления страной, а не ведения партизанской войны. Их национальные интересы (пусть и в их специфическом понимании) вошли в противоречие с интересами пакистанских военных. Главным камнем преткновения выступает группировка «Тахрик-е Талибан Пакистан» (ТТП, запрещена в РФ), которая является идеологическим близнецом и соратником афганских талибов. ТТП ведет войну против пакистанского государства с целью свержения конституции и установления своего правления. С 2021 по 2025 год ТТП совершила около 630 атак на территории Пакистана. Исламабад требует от Кабула выдачи лидеров ТТП и силового подавления группировки. Кабул, связанный родственными узами и опасаясь раскола в своем движении, отказывается от этого. Это отчуждение привело к тому, что теперь пакистанские ВВС бомбят убежища террористов, угрожающих Исламабаду, на территории государства, которое они сами же и помогли создать.
Именно в этот вакуум доверия и входит Индия. Дели предлагает пакет экономической помощи в размере $1 миллиарда, участие в строительстве плотин на реках Кабул и Кунар, возобновление воздушного грузового коридора. Целью Нью-Дели выступает попытка сохранить влияние, обеспеить безопасность своих инвестиций и не допустить использования афганской территории для нападений на индийские объекты, как это было в 2008 году с атакой на посольство.
Наиболее конкретный и взрывоопасный аспект индийско-афганского сотрудничества - это вода. Участие Индии в строительстве плотин на притоках реки Инд вызывает в Пакистане тревогу. Аграрная экономика Пакистана (особенно провинции Синд и Пенджаб) критически зависит от вод Инда. Строительство Афганистаном объектов на реках Кунар и Кабул, по оценкам, может сократить приток воды на 16% в критический для посева сезон (апрель-июнь).
Исламабад рассматривает плотины как экзистенциальную угрозу, называя любые попытки регулирования стока «враждебным актом». Когда Индия, мировой лидер в строительстве плотин, предлагает Кабулу помощь в управлении водными ресурсами, Пакистан видит в этом сговор с целью удушения.
Безусловно, Индия стремится усилить свое влияние в Афганистане за счет экономических проектов. Безусловно, афганский Талибан дистанцируется от Пакистана, чтобы доказать свою независимость и легитимность. Безусловно, это совпадение интересов наносит ущерб пакистанскому влиянию. Реальность такова, что Пакистан столкнулся с последствиями собственной политики «стратегической глубины». Выращенный им «монстр» обрел самостоятельность и теперь дружит с его врагами, но исключительно в тех пределах, которые выгодны самому «монстру». Заявления об «открытой войне» и «индийском следе» - это попытка Исламабада экстернализировать свой внутренний кризис безопасности, переложив вину за действия ТТП на внешних игроков.
Однако возобновление правления Талибана в 2021 году обернулось для Исламабада во многом головной болью. Как метко заметил бывший министр иностранных дел Индии Шаши Тхарур: «"Талибан" сегодня действует меньше как пакистанский союзник, а больше как независимый игрок со своими собственными приоритетами». Именно это несовпадение ожиданий и реальности лежит в основе текущего кризиса.
Афганские талибы, получив власть, столкнулись с задачей управления страной, а не ведения партизанской войны. Их национальные интересы (пусть и в их специфическом понимании) вошли в противоречие с интересами пакистанских военных. Главным камнем преткновения выступает группировка «Тахрик-е Талибан Пакистан» (ТТП, запрещена в РФ), которая является идеологическим близнецом и соратником афганских талибов. ТТП ведет войну против пакистанского государства с целью свержения конституции и установления своего правления. С 2021 по 2025 год ТТП совершила около 630 атак на территории Пакистана. Исламабад требует от Кабула выдачи лидеров ТТП и силового подавления группировки. Кабул, связанный родственными узами и опасаясь раскола в своем движении, отказывается от этого. Это отчуждение привело к тому, что теперь пакистанские ВВС бомбят убежища террористов, угрожающих Исламабаду, на территории государства, которое они сами же и помогли создать.
Именно в этот вакуум доверия и входит Индия. Дели предлагает пакет экономической помощи в размере $1 миллиарда, участие в строительстве плотин на реках Кабул и Кунар, возобновление воздушного грузового коридора. Целью Нью-Дели выступает попытка сохранить влияние, обеспеить безопасность своих инвестиций и не допустить использования афганской территории для нападений на индийские объекты, как это было в 2008 году с атакой на посольство.
Наиболее конкретный и взрывоопасный аспект индийско-афганского сотрудничества - это вода. Участие Индии в строительстве плотин на притоках реки Инд вызывает в Пакистане тревогу. Аграрная экономика Пакистана (особенно провинции Синд и Пенджаб) критически зависит от вод Инда. Строительство Афганистаном объектов на реках Кунар и Кабул, по оценкам, может сократить приток воды на 16% в критический для посева сезон (апрель-июнь).
Исламабад рассматривает плотины как экзистенциальную угрозу, называя любые попытки регулирования стока «враждебным актом». Когда Индия, мировой лидер в строительстве плотин, предлагает Кабулу помощь в управлении водными ресурсами, Пакистан видит в этом сговор с целью удушения.
Безусловно, Индия стремится усилить свое влияние в Афганистане за счет экономических проектов. Безусловно, афганский Талибан дистанцируется от Пакистана, чтобы доказать свою независимость и легитимность. Безусловно, это совпадение интересов наносит ущерб пакистанскому влиянию. Реальность такова, что Пакистан столкнулся с последствиями собственной политики «стратегической глубины». Выращенный им «монстр» обрел самостоятельность и теперь дружит с его врагами, но исключительно в тех пределах, которые выгодны самому «монстру». Заявления об «открытой войне» и «индийском следе» - это попытка Исламабада экстернализировать свой внутренний кризис безопасности, переложив вину за действия ТТП на внешних игроков.