19 августа 1848 года родился Гюстав Кайботт, французский живописец, коллекционер и меценат.
Как и многие герои нашего календаря, Кайботт получил юридическое образование, но прославился на другом поприще. После окончания франко-прусской войны Кайботт поступил в Парижскую школу изящных искусств и в это же время сблизился с художниками, которым было тесно в академических рамках. Первая выставка импрессионистов (1874) произвела на него такое впечатление, что часть своего немалого наследства он решил потратить на помощь друзьям: организовывал выставки, оплачивал аренду мастерских и приобретение материалов, покупал картины. Огюст Ренуар позже вспоминал: «Его восторженные приобретения часто совпадали с самым критическим моментом. Скольким помогла выпутаться с платежами в конце месяца его щедрая прозорливость!». Необычна судьба этих полотен.
В 1876 году (за 18 лет до смерти) Кайботт составил завещание: «Я передаю государству картины, которые у меня есть; я хочу, чтобы это пожертвование было принято таким образом, чтобы эти картины попали не на чердак или в провинциальный музей, а в Люксембургский дворец, а затем в Лувр». Правительство не согласилось с этими условиями, изрядно попортив кровь Ренуару как душеприказчику, кое-как снизошло взять 38 из 70 работ (по воспоминаниям сына Ренуара Жана «Моне и Дега, за несколькими исключениями, показались чиновникам приемлемыми»), а когда в 1928 году одумалось и решило исполнить завещание полностью, вдова сына Кайботта в отместку продала оставшиеся картины Альберту К. Барнсу (о котором мы ещё расскажем).
Как и многие герои нашего календаря, Кайботт получил юридическое образование, но прославился на другом поприще. После окончания франко-прусской войны Кайботт поступил в Парижскую школу изящных искусств и в это же время сблизился с художниками, которым было тесно в академических рамках. Первая выставка импрессионистов (1874) произвела на него такое впечатление, что часть своего немалого наследства он решил потратить на помощь друзьям: организовывал выставки, оплачивал аренду мастерских и приобретение материалов, покупал картины. Огюст Ренуар позже вспоминал: «Его восторженные приобретения часто совпадали с самым критическим моментом. Скольким помогла выпутаться с платежами в конце месяца его щедрая прозорливость!». Необычна судьба этих полотен.
В 1876 году (за 18 лет до смерти) Кайботт составил завещание: «Я передаю государству картины, которые у меня есть; я хочу, чтобы это пожертвование было принято таким образом, чтобы эти картины попали не на чердак или в провинциальный музей, а в Люксембургский дворец, а затем в Лувр». Правительство не согласилось с этими условиями, изрядно попортив кровь Ренуару как душеприказчику, кое-как снизошло взять 38 из 70 работ (по воспоминаниям сына Ренуара Жана «Моне и Дега, за несколькими исключениями, показались чиновникам приемлемыми»), а когда в 1928 году одумалось и решило исполнить завещание полностью, вдова сына Кайботта в отместку продала оставшиеся картины Альберту К. Барнсу (о котором мы ещё расскажем).