Репост из: Россия не Европа
«Зона географической безопасности» России: что включать в это понятие?
#Внешнеполитическая_сфера_Геополитика
#Геополитика
Игры Трампа и ЕС вокруг Гренландии ставят вопрос: что изменится для России от того, кому будет принадлежать Гренландия – Дании или США?
Возникает закономерный вопрос о внешнеполитических целях и приоритетах России. Начать с самого элементарного: появление в Гренландии американских ракет несёт как минимум угрозу Северным регионам Европейской части РФ. Сокращается подлётное время для авиации и ракет и т.п. Арктика – самый быстрый путь доставки ракетами ядерных боеголовок из США в Россию и из России в США. Установка американских средств ПРО и ПВО резко снижает эффективность российских СНВ, стратегической авиации и флота при действиях против северного фланга НАТО. Военная база в Гренландии гораздо ближе к Севморпути. Если будет создана база подводных лодок, она создаст угрозу и для Северного флота России. Недаром США стремятся получить базу на острове со времён окончания Второй мировой войны (проект «Ледяной червь»).
Дания, конечно, тоже член НАТО, но сама по себе она не обладает возможностью разместить что-то угрожающее для России, а из её европейскими союзников нечто подобное могут осуществить только Великобритания и Франция, но их возможности для этого сильно ограничены.
Однако нам надо чётко определить зоны географической безопасности: ближнюю, средне-ближнюю, средне-дальнюю; дальнюю.
Зоны безопасности – это не только военная безопасность, но и экономическая, «идеологическая» и т.д. Например, с точки зрения военной безопасности Венесуэла не так важна, как, например, Казахстан или Иран, но размещение там войск, ракет или подлодок заставило бы США постоянно оглядываться на неё, так как наши возможности для ответного удара резко возросли бы. Но экономическая безопасность здесь важнее – это рынок энергоносителей, который вместе с Венесуэлой нам было проще контролировать. Или Афганистан – вроде бы не так важен с военной или экономической точки зрения, как Средняя Азия, но победа там радикального ислама угрожает «идеологической» безопасности – это всколыхнет исламскую волну в СА, а затем и в России.
Необходимо разделить зоны:
1. С т.з. военной безопасности.
2. С т.з экономической безопасности – поскольку у нас нет даже намёка на возможность автаркии, это имеет не меньшее значение, чем военная безопасность.
3. С т.з. политической и «идеологической» безопасности безопасность – борьба с конкурентами и враждебными идеологиями и т.д.
Зоны безопасности могут менять свои очертания. Сегодня зона нашей географической безопасности включает Скандинавию, Прибалтику, Украина, Белоруссию, Кавказ, СА, Монголию, Северную Корею. Но если, например, они войдут в состав РФ, как когда-то большинство из них входило в СССР, то и зона сдвинется на Восточную Европу, Турцию, Иран, Афганистан и т.д.
Надо понимать, что эти зоны мы должны:
1. Поставить под контроль.
2. Удерживать и осуществлять этот контроль.
Возможности здесь не безграничны. С этой точки зрения мы должны искать приоритеты по каждой категории безопасности. Например, что приоритетнее: потерять Иран или Венесуэлу, если мы не в состоянии помочь и там, и там? Иран – это зона непосредственной безопасности, важен экономически, цивилизационно, политически. Вывод: Иран всё-таки приоритетнее.
Для каждой зоны – своя стратегия: если для ближних зон может быть стратегия, при которой экономический минус покрывается геополитическим плюсом, то для дальних преимущественно должна быть политика выгодных двусторонних отношений.
А чтобы не пропадали инвестиции, необходимо устроить Общественно-экономическую сферу России на привлекательных принципах 'https://t.me/RossiyaNeEvropa/39717,' rel='nofollow'>Государственно-гражданского социализма. Тогда можно и нужно было бы транслировать свой общественно-экономический уклад в ту же Венесуэлу, например. Это стало бы гарантией наших инвестиций. А получилось, что чиновничье-олигархическая Россия вложила в Венесуэлу 20 млрд долл. и ничего не сделала для защиты этих инвестиций.
В дальнейшем мы постараемся конкретнее раскрыть границы каждой зоны и их значение для современной России.
#Внешнеполитическая_сфера_Геополитика
#Геополитика
Игры Трампа и ЕС вокруг Гренландии ставят вопрос: что изменится для России от того, кому будет принадлежать Гренландия – Дании или США?
Возникает закономерный вопрос о внешнеполитических целях и приоритетах России. Начать с самого элементарного: появление в Гренландии американских ракет несёт как минимум угрозу Северным регионам Европейской части РФ. Сокращается подлётное время для авиации и ракет и т.п. Арктика – самый быстрый путь доставки ракетами ядерных боеголовок из США в Россию и из России в США. Установка американских средств ПРО и ПВО резко снижает эффективность российских СНВ, стратегической авиации и флота при действиях против северного фланга НАТО. Военная база в Гренландии гораздо ближе к Севморпути. Если будет создана база подводных лодок, она создаст угрозу и для Северного флота России. Недаром США стремятся получить базу на острове со времён окончания Второй мировой войны (проект «Ледяной червь»).
Дания, конечно, тоже член НАТО, но сама по себе она не обладает возможностью разместить что-то угрожающее для России, а из её европейскими союзников нечто подобное могут осуществить только Великобритания и Франция, но их возможности для этого сильно ограничены.
Однако нам надо чётко определить зоны географической безопасности: ближнюю, средне-ближнюю, средне-дальнюю; дальнюю.
Зоны безопасности – это не только военная безопасность, но и экономическая, «идеологическая» и т.д. Например, с точки зрения военной безопасности Венесуэла не так важна, как, например, Казахстан или Иран, но размещение там войск, ракет или подлодок заставило бы США постоянно оглядываться на неё, так как наши возможности для ответного удара резко возросли бы. Но экономическая безопасность здесь важнее – это рынок энергоносителей, который вместе с Венесуэлой нам было проще контролировать. Или Афганистан – вроде бы не так важен с военной или экономической точки зрения, как Средняя Азия, но победа там радикального ислама угрожает «идеологической» безопасности – это всколыхнет исламскую волну в СА, а затем и в России.
Необходимо разделить зоны:
1. С т.з. военной безопасности.
2. С т.з экономической безопасности – поскольку у нас нет даже намёка на возможность автаркии, это имеет не меньшее значение, чем военная безопасность.
3. С т.з. политической и «идеологической» безопасности безопасность – борьба с конкурентами и враждебными идеологиями и т.д.
Зоны безопасности могут менять свои очертания. Сегодня зона нашей географической безопасности включает Скандинавию, Прибалтику, Украина, Белоруссию, Кавказ, СА, Монголию, Северную Корею. Но если, например, они войдут в состав РФ, как когда-то большинство из них входило в СССР, то и зона сдвинется на Восточную Европу, Турцию, Иран, Афганистан и т.д.
Надо понимать, что эти зоны мы должны:
1. Поставить под контроль.
2. Удерживать и осуществлять этот контроль.
Возможности здесь не безграничны. С этой точки зрения мы должны искать приоритеты по каждой категории безопасности. Например, что приоритетнее: потерять Иран или Венесуэлу, если мы не в состоянии помочь и там, и там? Иран – это зона непосредственной безопасности, важен экономически, цивилизационно, политически. Вывод: Иран всё-таки приоритетнее.
Для каждой зоны – своя стратегия: если для ближних зон может быть стратегия, при которой экономический минус покрывается геополитическим плюсом, то для дальних преимущественно должна быть политика выгодных двусторонних отношений.
А чтобы не пропадали инвестиции, необходимо устроить Общественно-экономическую сферу России на привлекательных принципах 'https://t.me/RossiyaNeEvropa/39717,' rel='nofollow'>Государственно-гражданского социализма. Тогда можно и нужно было бы транслировать свой общественно-экономический уклад в ту же Венесуэлу, например. Это стало бы гарантией наших инвестиций. А получилось, что чиновничье-олигархическая Россия вложила в Венесуэлу 20 млрд долл. и ничего не сделала для защиты этих инвестиций.
В дальнейшем мы постараемся конкретнее раскрыть границы каждой зоны и их значение для современной России.