Всегда беру фрукты в одном и том же месте, у Аси. Льет дождь, в палатке на улице никого, Ася вручает мне пакеты с клубникой и вишней и говорит на прощание: девушки бывают разные… вот вы такая милая, даже слишком. Чего, переспрашиваю? Наверное, у меня на лице читалось лёгкое обомление. Или не лёгкое. Она тут же поправляется: со стороны. Ну, внешне.
А мне так смешно, что я даже не знаю, что сказать. Что я просто вымотанный пластилин, и это замедленность так выглядит? Что ‘милая’ — это антоним, чаще всего мне предъявляют, какая я агрессивная? Или что она мне всегда находит лучшую клубнику — и поэтому я ей улыбаюсь в три раза чаще, чем в жизни?)))
Хотелось бы познакомить её со всеми людьми, которые считают меня стервой — но они не поместятся в комнате — и зачем, приятно же, когда тебя считают милой незнакомые люди. Знакомые, заразы такие, не считают. Они знают, что если я благостна и спокойна, то мне просто лень кого-то душить: хочется, как у Алеси Казанцевой, положить руки на шею и чтобы она раздувалась сама.
Кстати, клубника ещё не вся сошла. Ловите момент.
А мне так смешно, что я даже не знаю, что сказать. Что я просто вымотанный пластилин, и это замедленность так выглядит? Что ‘милая’ — это антоним, чаще всего мне предъявляют, какая я агрессивная? Или что она мне всегда находит лучшую клубнику — и поэтому я ей улыбаюсь в три раза чаще, чем в жизни?)))
Хотелось бы познакомить её со всеми людьми, которые считают меня стервой — но они не поместятся в комнате — и зачем, приятно же, когда тебя считают милой незнакомые люди. Знакомые, заразы такие, не считают. Они знают, что если я благостна и спокойна, то мне просто лень кого-то душить: хочется, как у Алеси Казанцевой, положить руки на шею и чтобы она раздувалась сама.
Кстати, клубника ещё не вся сошла. Ловите момент.