Постоянная читательница

​«Царица Грозная: Женщины и власть в России XVI–XVII веков» Константина Ерусалимского

«Хочу быть владычицей морскою, чтобы жить мне в Окияне-море, чтоб служила мне рыбка золотая и была б у меня на посылках» — как мы помним, после этого старуха из сказки Пушкина и осталась с носом, зато все остальные социальные ступени она преодолела. Сколько в этой сказке фантастического, если оставить за скобками царствование над Окияном-морем с золотой рыбкой в услужении? Как бы задаётся вопросом исследователь Константин Ерусалимский, начиная свою объёмную работу с довольно ироничного разбора сказки Пушкина и её сравнения с немецким оригиналом и французской версией.

Разбором этого красноречивого примера историк задаёт рамку — впереди нас ждёт богатое на открытия и пересмотр привычных представлений исследование о присутствии и роли женщин в государственных и церковных делах в XVI–XVII веках, а также о формировании патриархальных порядков и гендерного неравенства. Автор обращается к самым разным аспектам жизни женщин — от престолонаследия и прав на собственность до матримониальных традиций в разных социальных сословиях, уклада семейной жизни и женской эмиграции. Рассматривая судьбы конкретных исторических личностей, например Марины Мнишек, Ирины Фёдоровны Годуновой, Софьи Алексеевны и многих-многих других, исследование прослеживает их влияние на ключевые и запутанные события истории страны, а также сам процесс формирования образа «грозной царицы» — не просто супруги, но независимого политического актора.

Всё это замечательно интересно, и можно только представить, насколько титаническую работу с многочисленными источниками проделал автор. Но, признаться честно, эта книга — чтение не для слабых духом, даже Гермиона Грейнджер не назвала бы её «для лёгкого чтения». По сугубо моим обывательским ощущениям, перед нами скорее полноценная историческая монография, чем научно-популярное исследование: информации настолько много, что, объединённая по темам, а не по личностям, она вся целиком не укладывается в голове. К тому же безжалостен автор к читателю и в плане подачи — он ничуть не смягчает академический стиль и не делает пауз в повествовании, чтобы можно было выдохнуть и немножко переварить. Взять паузу можно разве что для того, чтобы полюбоваться на многочисленные иллюстрации, «СЛОВО» в плане издания, как всегда, на высоте — порой целые развороты занимают репродукции живописи и графики из зарубежных и отечественных музеев и архивов.

Издательство: @slovobooksru

​«Никто не отвечает» Чан Ынчжин (пер. с корейского Дарьи Крутовой)

Вот уже три года молодой человек по имени Хан Чихун путешествует по Южной Корее со своим лабрадором Ваччо. Каждую ночь он останавливается в мотеле, где делает короткие заметки о прошедшем дне и пишет письма. Он пишет своим родным, а ещё людям, с которыми познакомился в дороге. Те делятся с ним своими историями, а он старается подобрать нужные им слова; имён он не узнаёт, а каждому новому знакомому присваивает номер. Чихун планирует вернуться домой, когда получит ответ хотя бы на одно письмо, но, как мы понимаем, пока почтовый ящик остаётся пустым.

Весь роман написан в спокойном и даже отстранённом тоне и темпе, вторящем характеру самого героя. Казалось бы, такое путешествие предполагает спонтанность и некоторый риск, но у Чихуна всё подчинено ежедневным ритуалам. Прежде всего он заботится о Ваччо: тот уже старенький, к тому же слепой. Когда-то пёс был поводырём дедушки, но после несчастного случая Чихуну пришлось взять на себя обязанности поводыря для собаки. Выверенно и неспешно читателям открываются подробности прошлого и отношений в семье героя, и вот уже путешествие, которое могло бы быть способом молодого человека отвлечься от рутины, превращается в добровольное отшельничество и попытку искупления — отсюда и все эти ритуалы и обещания. В одном из мотелей, где останавливаются герой и его пёс, их селят в комнату, стены которой украшены репродукциями картин Эдварда Хоппера — кажется, нельзя было выбрать лучшего визуального воплощения настроения романа.

Чан Ынчжин говорит с читателем о чувстве отчуждения городского жителя, страхе быть непонятым и отвергнутым, об утрате крепких связей и попытке их восстановить аналоговым способом, и всё это раскрывается через манеру письма и истории людей, с которыми героя сталкивает жизнь, — таких же потерянных, отчаявшихся, мечущихся между надеждами и разочарованиями. Недавно я читала историю о мужчине из США, который получил открытку от родителей с опозданием на 26 лет, но она за это время совсем не растеряла ценности — совсем наоборот. Так и для Чихуна: в мире, где связаться с кем угодно можно одним касанием экрана, написанные от руки послания становятся вещественными доказательствами существования и связи — даже если адресат никогда уже не ответит.

Обещаю, эта книга разобьёт вам сердце, но это абсолютно того стоит!

Издательство: @polyandria

​Без всяких предисловий, я к вам с порцией новостей и анонсов!

Онлайновое:
Creative Writing School исполняется 11 лет (да что ж такое, каждый год дни рождения), и по этому случаю они одаривают нас всякого рода плюшками и приятными предложениями. Например, скидками в 20% на (почти) все онлайн и вебинарные курсы CWS и 5% на индивидуальные программы, очные курсы Ольги Славниковой и Дмитрия Данилова, а также на большие курсы «Год большого романа», «Большая мастерская детлита» и «Фэнтези-роман: придумать и написать». Все подробности можно узнать тут.

Помимо того, все купившие курс автоматически станут участниками розыгрыша. Победителей объявят во время прямого эфира романного питчинга выпускников CWS. Вне зависимости от того, планируете ли вы участвовать, очень рекомендую сходить послушать сам питчинг. Я вот была в прошлом году (о чём можно прочитать тут), и это было суперинтересно, потом очень волнительно держать в руках и читать роман, который презентовала сама авторка.

Для тех же, кто уже почти-почти решился, но не хватает финального пинка записаться на какой-нибудь курс, — до 31 августа можно принять участие в конкурсе на бесплатное место, например, на мастерскую «Проза для начинающих» с Ольгой Славниковой, курсы художественного перевода с французского, английского или немецкого или на небезызвестную мастерскую «Как писать о книгах» с Лизой Биргер и Леной Чернышевой. Полная информация о конкурсах тут.

Офлайновое:
Москва, 29–30 августа, ЦСИ «Винзавод» — гаражная распродажа издательства НЛО. Можно будет купить новинки, старинки и раритеты по приятным ценам (а это нынче актуально!), а отдельные экземпляры и вовсе от 100 рублей.

Тут будет кстати напомнить про розыгрыш книги Ани Федоровой «35 июля; но это не точно» и двух потрясных винтажных кукол, если вдруг вы пролистали мимо.

И последнее, но не по важности. На коллективном канале «Не перевелись ещё» мы приступили к чтению книг из лонг-листа Букеровской премии 2026. Юля уже опубликовала обзор на очень экспериментальный роман — Helen of Nowhere by Makenna Goodman, а я — на новое творение Эммы Клайн Switzy.

P.S. Цветочек Варфоломей смотрит вам в душу в целях привлечения внимания.

​«Лада, или Радость. Хроника верной и счастливой любви» Тимура Кибирова

Не будьте просточками, как я (или будьте, если вам импонирует всё, что я разоблачу ниже), и не ведитесь на название, аннотацию и даже блёрб Андрея Немзера, обещающие нам миленькую и слезовыжимательную историю о дружбе человека и собаки. Я вот повелась. Даже само название не предвещает ничего подозрительного: «хроника счастливой любви» сулит пасторальную картинку и вполне однозначный хэппи-энд. И с точки зрения основного сюжета — не придерёшься. Это действительно история о том, как в одной деревне под интригующим названием Колдуны девочке завели собаку. И были девочка и собака счастливы ровно одно лето, а потом лето кончилось, и собаку оставили на попечении старушке-соседке, а хозяева умотали обратно в Москву.

По всем канонам старушка эта знать никакую собаку не хотела, и вообще у неё уже был кот, но вот взяла к себе, и как-то они притёрлись друг к дружке со временем. А потом понеслось — проказливая Лада (а именно так зовут нашу мохнатую героиню) объединила всех оставшихся зимовать жителей Колдунов. То бишь: ту самую сердобольную, но не бескорыстно приютившую псицу, Александру Егоровну; её соседку Маргариту Сергеевну; местного балагура и алкаша Жору и невесть откуда забредшего в опустевшую деревню трудового мигранта Чебурека (простигосподи). Кибиров превратил всё это и без того развесёлое действо в настоящее карнавальное шествие ярких (до ряби в глазах) персонажей, не поскупился на шутки и описания — вот прямо даже не на грани, а на самой-самой кромке фола.

Но этот сюжетик — всего лишь верхний слой, можно даже сказать, предлог или иллюстрация для того, чтобы автор развернул целую сеть размышлений и рассуждений, касающихся всего на свете: от того, что Каренина не бросилась бы под поезд, будь у неё собака, до обличительных речей в сторону советской власти и пересказа сюжетной линии, которая в итоговый вариант книги не вошла (или всё-таки вошла?). В какой-то момент от отвлечённых словоизлияний о вечном, аллюзий и деконструкции собственноручно же написанного, автор переходит к ироничному, но горячему спору с воображаемым читателем, который может быть закономерно возмущён подобными экзерсисами в литературоведении. Короче говоря, это было местами очень смешно, местами достаточно кринжово и вряд ли подойдёт тем, кто жаждет исключительно душещипательной истории о дружбе человека и собаки.

Издательство: @azbookaknigogoliki

​«Память о наших мечтах» Кентена Шарье (пер. Аллы Беляк)

Тридцатидвухлетний Симон Тайеб, учитель истории без особых амбиций и с неоконченной диссертацией, готовит обед, когда ему звонят и сообщают, что друг его детства Франк найден мёртвым. Реакция Симона удивляет: конечно, он опустошён и чувствует тоску, но эта смерть не оказывается полной неожиданностью. Даже наоборот, будто в истории Франка наконец поставлена закономерная точка. Это событие становится началом своеобразного расследования: все улики и последовательность действий на руках, остаётся лишь разложить их в правильном порядке, чтобы увидеть цельную картину трёх жизней и определить развилки, после которых всё пошло не по плану.

Три жизни — это Симон, Франк и Кларисса. Их судьбы сплелись, когда они были ещё подростками и учились в одной школе, и, сколько бы ни было обид, ссор и расставаний, они так и не смогли отпустить друг друга. Повествование в романе от главы к главе перемещается между разными моментами прошлого — теми самыми ключевыми развилками, и настоящим, в котором Симон и Кларисса отправляются на похороны друга, а затем предпринимают неожиданное путешествие на поиски бывшей девушки Франка — тоже скорее предлог, чтобы побыть вместе и поворошить былое, чем необходимость.

Через эти флешбэки читатель узнаёт детали биографии каждого из героев и предпосылки того, к чему они пришли к своим тридцати с небольшим годам. Симон с рождения получил фору, потому что родился в состоятельной семье: на него возлагались надежды, но давалась и значительная степень свободы, обеспеченная тем, что ему не нужно было беспокоиться о деньгах. У Франка и Клариссы ситуация прямо противоположная: оба они могли рассчитывать только на себя и известные им способы выживания. Кларисса была талантливой и старательно училась, а Франка можно назвать одним из тех, кто умел видеть возможности и пользоваться ими. Во многом роман Шарье — это история о привилегиях и их отсутствии, о том, что с рождения наши шансы на успех не равны. И Симон, конечно, своих привилегий до поры до времени не осознаёт.

Совершенно невозможно сдержаться и не сравнить эту книгу с Салли Руни — с «Нормальными людьми» на очень французский лад. Герои здесь точно так же стыдятся выражения эмоций и страдают от проблем с искренностью: даже когда им выдаётся шанс объясниться, они оказываются парализованы. Шарье удалось невероятно метко воссоздать как внешние атрибуты взросления в девяностые (так, что они кажутся родными даже русскоязычному читателю), так и внутренние состояния героев на разных этапах жизни: от подросткового максимализма, когда все они стараются казаться круче, чем есть на самом деле, до разочарования молодого взрослого, который осознаёт, что одного лишь удачного старта и мечты, ведущей вперёд, становится недостаточно. Взросление — это компромиссы и багаж прошлого, который может оказаться неподъёмно обременительным.

Издательство: @izdaniya

​«Пылать мне ярко» Молли Эйткен (пер. Дарьи Ивановской)

...или похотливое Средневековье.

Ладно, шучу, в романе, конечно, полно откровенных сцен и эротических фантазий, но он всё-таки не только об этом. Интимная жизнь, безусловно, очень важна для главной героини, Алисы Кителер, но это всё же не только история о женщине, которая знает, чего хочет, и которой движут одни лишь желания. Скорее, это книга о женщине, которая очень хорошо понимает, в каком мире она живёт, что ей необходимо для того, чтобы преуспеть, и какой будет цена.

Действие романа происходит в городе Килкенни (моя любимая марка пива, если вам интересно) в XIII веке. Алиса — дочь владельца трактира и ростовщика. Её любимая мама, которая знала толк в целебных травах и очаровывала всех огненно-рыжими волосами, умерла, когда героиня была ещё совсем ребёнком. И у Алисы есть несколько предположений, как это случилось и кто в этом виновен. Отец же передал ей знания о деле, так что, когда и он отошёл в мир иной, Алиса унаследовала бизнес. Но есть одна загвоздка, ведь она — женщина, и, каковы бы ни были её таланты и навыки, клиенты вряд ли потекли бы к ней с прежней силой. Поэтому Алиса решает найти себе подходящего жениха и выйти замуж, а потом ещё раз, и ещё. Пока слухи и сплетни о ней не заполняют весь город и не доходят аж до Дублина. Дело происходит в Средневековье, а значит, от пересудов о дерзости и излишней независимости до обвинений в том, что она спит с козлом или летает верхом на метле, — рукой подать.

Повествование в романе представлено от первого лица, рассказ о своей жизни ведёт сама Алиса. А потому ей свойственно недоговаривать, обозначать лишь намёками некоторые детали своей жизни, особенно болезненные. Это один из тех романов, в которых читателю приходится додумывать и достраивать цельную картину. И он будет за это вознаграждён, потому что ему откроется портрет сильной и амбициозной женщины, которая хорошо знает правила игры для женщин в патриархальном обществе и понимает, что, только нарушая их, сможет получить добиться желаемого и при этом не предать себя. Особенно пронзительное воплощение получили темы материнства и женской солидарности, ведь зачастую именно забота о близких толкает Алису на разные там авантюры. Признаться, поначалу я немного кривилась, потому что история напоминала помесь тёмной романтики с «Давай поженимся», но, собрав все кусочки пазла воедино, готова хвалить и рекомендовать книгу.

Издательство: @livebooks

​«Сезонные страхи» Шеннон Макгвайр (пер. Дарьи Кальницкой)

Хотела я отложить этот роман до своих сезонных (pun intended!) чтений, но не утерпела. Уж очень меня впечатлил «Миттельшпиль» — первая часть цикла Alchemical Journeys. Циклы — вообще не моя история, фантастические циклы — вдвойне не моя, но Макгвайр выстроила такой сложный и изящный мир, в котором соединились магия и наука, алхимия и современные технологии вкупе с актуальной повесткой, что в него действительно хочется вернуться. «Сезонные страхи» нельзя назвать просто продолжением, скорее второй роман расширяет представления об авторской вселенной.

Если в первой книге мы имели дело с могущественными близнецами Роджером и Доджер — воплощениями языка и математики соответственно, то в этом романе герои обнаруживают себя в роли воплощений Лета и Зимы. Точнее, им, как и читателям, предстоит разобраться с тем, как это вообще всё работает, а потом внезапно ввязаться в борьбу не на жизнь, а на смерть за короны Зимней королевы и Летнего короля. Устройство мира Макгвайр очень изощрённое, но если уж попытаться объяснить его совсем просто, то в нём люди становятся человеческими вместилищами могущественных концепций и благодаря этому поддерживается баланс во Вселенной. Кто-то рождается с этими силами, кто-то приобретает их благодаря алхимическим манипуляциям, а кого-то эти силы избирают сами. При этом сами персонажи остаются людьми с обычными людскими слабостями — симпатиями, жаждой власти, страхами и надеждами, им приходится ходить в школу и на работу. К тому же они смертны.

Предисловие получилось долгим, но честное слово, без ста грамм тут не разберёшься. Так вот, из-за того что прошлые воплощения Зимы и Лета погибли, начинается так называемая «коронация» — отбор подходящих кандидатов для воплощений. В неё-то и вступают наши юные голубки Мелани и Гарри, и эти новости, естественно, становятся для них громом среди ясного неба, а ещё возможностью остаться вместе на всю жизнь. У Мелани с детства больное сердце, и Гарри, ещё в 12 лет пообещавший, что женится на лучшей подруге, уже почти смирился с тем, что когда-нибудь Мелани не станет. Когда Сезоны выбирают их, им приходится отправиться в долгое и опасное путешествие через половину США, чтобы попытать счастья в кровавой борьбе. В пути им будет помогать чрезмерно болтливая Ледяная Джек — дух зимнего асцендента, или маленькая фрейлина воплощения Зимы. А вся возможная помощь им ох как пригодится, потому что кандидатов тьма, и все точат на соперников зуб.

Собственно, роман так и построен как дорожное путешествие, квест, в котором герои переходят от одного соперника к другому, получают новые сведения о внезапно изменившемся для них устройстве мира и заполучают сторонников (в том числе и уже знакомых нам Роджера и Доджер). Макгвайр объединяет фантастическое приключение с историей двух подростков, которые пытаются разобраться со своими чувствами, но самыми обаятельными и харизматичными у неё вышли именно второстепенные персонажи, особенно острая на язык Ледяная Джек. Но у этой книги есть один очень значительный минус — в ней всё настолько подробно, часто и даже с повторениями объясняется словами, что сильно тормозит общую динамику и утомляет. В «Миттельшпиле» читателей просто бросили в гущу событий, а там они сами выплывали, хватаясь за разбросанные по тексту детали, — и это делало повествование куда интереснее. Тем не менее, я точно буду рада вернуться в мир алхимиков и воплощений концепций и в третий, и в четвёртый раз!

Издательство: @domistorii

​Как видите, я тут насобирала парочку сумок книг, с которыми готова расстаться ради благого дела. Потому что что? Правильно, близится летний благотворительный фестиваль «Фонарь», да не один!

Петербург:

15 августа, 12:00–20:00 — уже в третий раз благотворительный фестиваль состоится на поляне за «Упсала-Цирком». Молитесь, чтобы погода была не как в прошлом году, хотя даже тогда на этом грандиозном пикнике собралась масса народа! Из неизменного будут: большая книжная гаражная распродажа, издательский маркет, беспроигрышная лотерея для тех, кто не удержался перед обаянием продавцов-волонтёров и накупил кучу книг. Из эксклюзивного: детская книжная гаражка от ОПГ «Ясельки», открытая школа циркачей от «Упсала-Цирка» и, конечно, много-много встреч с авторами, дискуссий, мастер-классов — полная программа появится позже. А пока до 13 августа можно отвезти свои книжки или чемоданы книг в точки сбора, разбросанные по всему городу, — все адреса тут.

Москва:

16 августа, 12:00–21:00, «Рябовская мануфактура» — поп-ап «Фонаря» в рамках фестиваля «Жить вместе». Тут тоже будет большая гаражная распродажа, а ещё лекции, чтения и мастер-классы. Книги можно принести до 14 августа включительно, список точек — вот тут.

Если вы не сможете посетить фестивали, но хотите поддержать проект, это всегда можно сделать на Бусти.

P.S. Ну а я с чувством выполненного долга переключаюсь на ожидание другого литературного мероприятия — фестиваля «Книжный сад» от Подписных изданий, который пройдёт в первые выходные сентября. В этом году Подписным аж целых 100 лет, уверяю вас, это будет гран-ди-оз-но!

​«Гурии» Камеля Дауда (пер. Надежды Бунтман)

В стране, где десятилетие террора, «чёрное десятилетие», предано забвению, а любое упоминание жертв или военных преступлений преследуется законом, 26-летняя Об больше не может молчать. Она ждёт ребёнка и обращается к своей ещё нерождённой дочери с рассказом о том, почему, как бы она её ни любила, не может привести её в этот ужасный мир. Мир, где преступления прощаются без искупления и раскаяния, где выжившие жертвы каждый день встречаются на улицах с палачами и те не отводят взгляд, где цифры, свидетельствующие о масштабе трагедии, значительно преуменьшают или совсем прячут от глаз общественности.

Сама Об является живым воплощением этой памяти. Она выжила в резне в канун 2000 года, в которой погибла вся её семья. На её шее от уха до уха растягивается улыбка — шрам-обличитель, прямое и безапелляционное доказательство случившегося. Об лишилась голоса, но сохранила свой внутренний голос и язык, и с годами он только окреп, как окрепла и её смелость противостоять и тем, кто смиренно молчит, и тем, кто считает, что может определять, как жить ей и другим женщинам. В Оране она владеет салоном красоты, и это тоже своего рода бунт. Она делает женщин красивыми, заставляет их ощущать собственную ценность, пока в соседнем здании имам в окружении сотен мужчин винит их во всех грехах и бедах, призывает запирать их и затыкать им рты даже во время молитвы, проповедует о войне, о рае, где праведных воинов веры будут ждать сотни девственниц, о пророках и законах, охраняющих их неприкосновенность. С теми же словами на устах 31 декабря 1999 года убийцы пришли в дом Об и уничтожили всю деревню.

Об решает отправиться в путешествие в Мёртвый край — то, что осталось от деревни, где прошло её детство и где она умерла в первый раз. С этого момента начинается своеобразная одиссея героини, в течение которой ей предстоит встретиться с мужчиной, хранящим знания о каждом преступлении «чёрного десятилетия», женщинами, отвергнутыми обществом за то, что они стали жертвами террористов, и, в конце концов, со своим убийцей.

Совершенно душераздирающий и вызывающий слёзы ярости роман Дауда написан замысловатым и образным языком, и, мне кажется, это даже хорошо: это даёт некоторый перерыв для читателя, пространство, чтобы наполнить лёгкие воздухом. Потому что от перечислений ужасов угнетения, жестоких преступлений гражданской войны, лицемерия, с которым правительство страны пытается одновременно перелистнуть эту страницу истории и манипулировать мнением общества («вы что, хотите как в 90-е?»), может стать физически плохо. Для его написания определённо требовалась недюжинная смелость и историческая дистанция, чтобы воплотить голос жертв в образе главной героини — она не пестует свою жертвенность, не ищет отмщения в прямом смысле, но хочет справедливости. Потому что за справедливостью, за официальным признанием страданий сотен тысяч и преступлений других сотен тысяч стоит надежда на лучшее будущее.

Издательство: @polyandria

​«Притворство» Неллы Ларсен (пер. Дины Батий)

«Притворство», или в оригинале Passing, — короткий и обманчиво простой роман о расе и вынужденной необходимости выдавать себя за другого. Впервые с феноменом пассинга, или расовой мимикрии, в литературе я столкнулась в романе The Vanishing Half Брит Беннетт: там тоже две темнокожие по происхождению девушки оказываются перед выбором — сохранить свою идентичность или притвориться белыми ради социального статуса и причитающихся ему благ. Беннетт дальше развивает тему выбора идентичности и последствий этого решения, но я практически уверена, что роман Ларсен был в списке её вдохновителей. Для меня же «Притворство»одна из тех книг, которую я так долго собиралась прочитать в оригинале, что она вышла на русском.

По случайному и довольно морально обременительному стечению обстоятельств Айрин Редфилд возобновляет общение с подругой детства Клэр Кендри. Последняя много лет назад исчезла из поля зрения героини, и до неё доходили лишь слухи о том, что Клэр переехала в Европу, выдает себя за белую и ведет роскошный образ жизни. И вот однажды они встречаются в шикарном ресторане при отеле в Чикаго, куда Айрин, живущая в Нью-Йорке, приехала в гости. Клэр выглядит ослепительно, она словно окутана золотым сиянием, у неё богатый и успешный муж. При этом муж этот оказывается отъявленным расистом. Айрин приходит в ужас: поступок Клэр — то, что она выдает себя не за ту, кто есть на самом деле, кажется ей сомнительным, а если правда раскроется, то дело и вовсе может дойти до катастрофы.

Сближение с Клэр вызывает в Айрин целый букет чувств — тревогу, ревность, осуждение, страх за подругу и одновременно неловкость перед тем, как представлять её своему сообществу. Всё повествование ведётся в третьем лице, но с точки зрения Айрин, и она показывается как не самый надёжный свидетель. Всё напряжение в романе построено на тревоге Айрин, на её усилиях держать под контролем, казалось бы, устоявшуюся и благополучную жизнь, которая начинает трещать по швам от присутствия Клэр. Расовая мимикрия и отношение к подобному феномену оказываются, безусловно, важным слоем в истории, но лишь одним из многих. Айрин как будто бы всегда жила в согласии с собой и своими желаниями, но Клэр с её дерзостью и свободой постепенно нарушает это убеждение. Ларсен доводит паранойю Айрин практически до триллерной: всё, во что она верила, в первую очередь о самой себе, — то, как тщательно она маскировала это под благопристойностью, отточенной внешностью и манерами, оказывается зыбким и уязвимым.

Издательство: @livebooks

Сегодня — 35 июля (что? не спорьте!), и мы объявляем розыгрыш!

Два счастливца получат сборник повестей «35 июля; Но это не точно», винтажные куклы Хельги Патаки из «Эй, Арнольд!» и Анжелики Пиклз из «Ох уж этих деток», а также записочку от писательницы Ани Фёдоровой.

«35 июля; но это не точно»
В девяностых застряло и никак не кончится моё детство. В девяностых я жила до одиннадцати лет, а после одиннадцати и до двадцати двух — в нулевые. Почему время после одиннадцати не имеет никакого для меня значения?» Героиня текстов Ани Фёдоровой — девочка-подросток, которой нравится смотреть телевизор и не нравится учиться в школе, — живет в приволжском городе при мясокомбинате. У нее обычная семья: папа, который служит в милиции, любит зло шутить над дочерью и делать высокохудожественные фотографии; мама, которая работает медсестрой и сторожем; любимая бабушка — глава семьи; прабабушка, с которой бабушка не в ладах; младший брат. На дворе конец 1990 х — начало 2000 х: второй тур выборов, тамагочи и Yupi, поездки в сад, субботние застолья взрослых с коктейлем «Казанова». Большая драма — развод родителей, безденежье и социальная катастрофа, — служит фоном для детских приключений Ани, рассказанных живым и непосредственным языком.

Вошедшие в книгу повести «35 июля» и «Это не точно» — одновременно смешная и болезненная проза, заставляющая вместе с героиней посмотреть прямо в глаза грустному, нелепому и полному любви опыту взросления на постсоветской окраине.

Чтобы принять участие в розыгрыше, нужно быть подписанным на каналы: «Новое литературное обозрение», «Постоянная читательница» и «Похитительница павлинов».

Победители будут объявлены как раз перед началом нового учебного года — 31 августа. Желаем удачи! 🤞

Участников: 112
Призовых мест: 2
Дата розыгрыша: 12:00, 31.08.2026 MSK (6 дней)
[Участвовать] (текст-версия)

​«Пацан с улицы Мальборо» Эдварда Бёрнса (пер. Шаши Мартыновой)

Часто случается, что прежде чем я возьмусь писать о той или иной книге, может пройти пара недель, месяц, а то и полгода. Но с ироничным ностальгическим романом режиссёра и актёра Эдварда Бёрнса такое бы не прокатило, потому что стоило только перелистнуть последнюю страницу и наглядеться на старые фотографии семейства автора, как мне захотелось поделиться своим восторгом и привлечь к роману внимание, чтобы он не остался незамеченным. Потому что это самые настоящие ирландско-американские эмоциональные горки, на которых разгон от смеха до слёз и обратно занимает всего пару абзацев. Я такое люблю всем своим читательским сердцем. Уж не знаю, что об этом думают профессиональные критики и литературоведы, но я бы обозначила такой жанр письма как современный ирландский сентиментализм, в котором сосуществуют комичность и неистребимая ничем меланхолия.

Главный герой и рассказчик романа Бёрнса — двенадцатилетний мальчишка, живущий с мамой, папой и старшим братом на Лонг-Айленде в 1970-х. Его семья — потомки ирландских эмигрантов, как и многие их соседи, и мотивы бед Ирландии XIX–XX веков то и дело возникают в повествовании благодаря родственникам старшего поколения. Собственно, весь роман и начинается с поминок Деда Максуини с присущими им песнями и байками, разгоняемыми пёстрым сообществом — от полицейских до работяг в выпачканных глиной рабочих сапогах. Сам же юный рассказчик неожиданно для всей семьи и самого себя получает первый приз на поэтическом конкурсе — не иначе как ещё одна ипостась ирландского наследства дала свои плоды. Тут же родители берутся заваливать его книжками, хотя корпеть над чтением парнишке не очень-то и хочется, да и этот дурацкий кубок следовало бы запрятать куда подальше, потому что друзья будут издеваться. Вот как есть!

И тем не менее он достаёт из хлама, который ну никак нельзя выбрасывать, потому что за него когда-то было уплочено, старую печатную машинку и пишет обо всём, что происходит в его семье и вокруг в течение одного лета. Он — чуткий и зоркий рассказчик, что кажется необычным для мальчишки его возраста. Он замечает, как часто в последнее время стала грустить мама, как отдалился отец и частенько пропускает ежесубботние семейные ужины, как старший брат превратился в грубого и нелюдимого подростка, как ухудшилось их материальное положение.

Словом, мир меняется, и эту печаль по уходящему рассказчик частично разделяет с матерью. Именно она чаще остальных испытывает меланхолию, когда видит, как уничтожают клёны, которые раньше украшали их улицу, или как приходят в запустение памятные для неё здания; у неё наворачиваются слёзы от песни «As Tears Go By» The Rolling Stones и от много чего ещё. Хватает ему и своих поводов для грусти — чего стоит только эпизод прощания с любимым псом или церковным крысом, которого они с мамой сделали героем своих историй.

Но прежде всего особенно остро в романе ощущается тоска героя от расставания с детством. Он боится, что вслед за братом настанет его очередь стать хамоватым подростком, который совершенно не печётся о чувствах родителей. Однако не следует думать, что этот роман — безусловная слезовыжималка. Автору удаётся выдерживать баланс горько-сладкой интонации, что роднит его, например, с Найлзом Уильямсом, Фрэнком Маккортом и Клэр Киган, а ещё он щедро сдабривает повествование деталями-приметами времени и места, живо вызывая у читателя то самое чувство тоски по времени и месту, где никогда не был. Ну и перевод Шаши Мартыновой замечательно передал обаяние героя и окружающей пестрой компании. Отчаянно рекомендую!

Издательство: @azbookaknigogoliki

«Спокойной ночи, Токио» Ацухиро Ёсиды (пер. Полины Гуленок)

«Множество невидимых нитей связывают людей, и эти нити переплетаются между собой в сложную систему причин и следствий. Работая в этом городе, быстро понимаешь, как поразительно высока здесь вероятность случайных неслучайных встреч».

Первая ассоциация, которая возникла у меня в голове, когда я принялась за эту книгу, — фильм-антология Джима Джармуша «Ночь на Земле». Здесь точно так же есть таксист (надо же!), подвозящий глубокой ночью неспящих по разным причинам пассажиров, но действие происходит не в нескольких мегаполисах, а лишь в Токио, кажется, в этом городе хватает своих историй. Но самое главное, что объединяет эти два произведения, — атмосфера. Есть что-то загадочное и манящее в приглушенных разговорах на заднем сиденье такси, когда мимо проносятся огни города; в свете окон круглосуточных кафе (сразу перед глазами возникают «Полуночники» Эдварда Хоппера), в уютном полумраке баров и одиноких лавочках, которые по ведомым только их хозяевам причинам открываются после заката. Даже если ничего сверхъестественного и потустороннего не происходит, сама атмосфера намекает на такую возможность, а границы реальности и грез оказываются зыбкими.

Истории, в которых неожиданным образом переплетаются судьбы незнакомцев, — уже устоявшийся троп. Существует множество подобных романов, фильмов и сериалов. Лично я нахожу их одновременно жизнеутверждающими, потому что они показывают: мир не так огромен и страшен, как нам кажется, и проникнутыми необъяснимой тоской, ведь так легко упустить ту самую неслучайную случайную встречу. Вот и книга Ацухиро Ёсиды объединяет в себе оба этих чувства. Ее герои, каждый по-своему, что-то ищут, и это что-то постоянно от них ускользает. Реквизитор киностудии — очередной специфический предмет для декораций, причем с каждым разом запросы режиссера становятся все более абсурдными. Сотрудница круглосуточной службы поддержки — своего давно пропавшего брата. А самопровозглашенный величайший детектив находит всё что угодно и для кого угодно, кроме того, что заставляет его самого изо дня в день бросаться на поиски.

Сам Ёсида определяет свою книгу как «перекрестный сборник рассказов», и, мне кажется, это очень емко передает ее структуру. Каждая история существует автономно, пока ее герои находятся в собственном пузыре одиночества. Но стоит персонажам пересечься, как словно сам город начинает плести мерцающую в свете неона паутину связей. Преодоление изоляции вечного занятого жителя мегаполиса и поиск того самого человека — вот основная объединяющая тема этой спокойной и завораживающей книги.

Издательство: @polyandria

​«Корриган» Кэролайн Блэквуд (пер. Шаши Мартыновой)

«Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!»

Ни на что не намекаю. Хотя нет, намекаю. Потому что второй по хронологии выхода на русском языке роман Кэролайн Блэквуд очень ловко водит читателя за нос, а то и проделывает этот трюк не один раз. Казалось бы, после «Участи Мэри Роуз» можно было ожидать, что читательскими симпатиями и ожиданиями здесь будут безжалостно манипулировать, но к таким тонким и изощренным маневрам на фоне вполне размеренного, если не буколического повествования меня это не подготовило.

Кэролайн Блэквуд, наследница империи Guinness и обладательница очень своеобразного чувства юмора, на протяжении всего романа тихой сапой подтачивает доверие читателя — к происходящему, к тому, что видят и чувствуют герои, и даже к собственному восприятию прочитанного. А дело всё в том, что, читая художественное произведение, нам очень хочется четко и однозначно распределить персонажей по категориям: вот положительный герой, вот его недалекий, но полезный друг, а вот антагонист, которого непременно нужно вывести на чистую воду. Блэквуд подобные условности отчаянно презирает.

Начинается «Корриган» вполне тривиально. Пожилая состоятельная вдова Дивина Блант, божий одуванчик, влачит одинокое существование в старинном особняке и мечтает поскорее воссоединиться с обожаемым мужем на небесах. Худо-бедно, но очень громко ей по хозяйству помогает простодушная и грубоватая ирландка миссис Мерфи. Однажды на пороге особняка появляется обаятельный сборщик пожертвований в инвалидной коляске — тот самый Корриган. Постепенно он втирается к Дивине в доверие, и вот уже они проводят целые дни за чтением поэзии вслух и распитием лучшего кларета и шампанского. Дивина возрождается к жизни, один за другим придумывает благотворительные проекты и, что уж совсем невероятно, учится водить автомобиль.

Тем временем слухи о Корригане, обосновавшемся в доме матери, доходят до ее дочери Надин. У нее самой в Лондоне забот полон рот: совершенно глухой к ее чувствам избалованный муж, требующий обслуживания по высшему разряду, и близнецы, не отличающиеся примерным поведением. Подобное вторжение в жизнь одинокой и уязвимой матери кажется ей вполне объяснимо подозрительным — уж не нацелился ли этот проходимец на ее наследство? Надин видит происходящее вполне однозначно и готова приструнить Корригана, несмотря на увещевания сердобольной матери, миссис Мерфи и даже собственной лучшей подруги, тоже попавшей под его обаяние.

А дальше я ничего пересказывать не буду, иначе весь эффект оторопи от того, как Блэквуд выворачивает сюжет и переосмысляет своих героев, просто пропадет. Скажу лишь, что всё происходящее в романе ломает те самые стереотипы, которые на протяжении первой сотни страниц писательница так искусно конструировала. Блэквуд видит в своих персонажах, да и в людях вообще, гораздо больше теней и оттенков, слабостей и потаенных желаний, чем привык замечать взгляд. С другой стороны, если задуматься, имя своему трикстеру, запустившему всю эту суету, она явно выбрала не случайно.

Издательство: @izdaniya

​«История пиццы: из Неаполя в Голливуд» Луки Чезари (пер. с ит. С. Ереминой)

«Пицца с ананасом — это кощунство, потому что мы думаем с позиции пиццы. Но если ты ананас — то пицца с ананасом превращается в отличную возможность». Франческо де Карло

Если бы итальянцы узнали, что готовила моя бабушка и называла это пиццей, они бы, вероятно, пришли в ужас. На тонкий слой теста бабуля наваливала приличный слой картофельного пюре, а сверху — всё, что плохо лежало в холодильнике: колбасу, томаты, сыр, майонез, маринованные огурчики, если бабуля была в особо игривом настроении. А что бы они, итальянцы, подумали, если бы им удалось попробовать всем известную школьную пиццу? Наверное, потребовали бы компенсацию за моральный ущерб и оскорбление культурного наследия. Или всё же нет?

Журналист и историк гастрономии Лука Чезари пускается в захватывающее межконтинентальное путешествие туда и обратно, чтобы выяснить истинную рецептуру той самой прапиццы и проследить путь, которым она завоевывала популярность по всему миру. Кто такие пиццайоло? Как выглядели первые пиццерии (и где до сих пор можно найти исторические заведения) и в каких исторических условиях они появились? Кто был основными потребителями этого незамысловатого фастфуда? Какие легенды окружают «Маргариту», как это блюдо захватило США, при чём тут композитор Пьетро Масканьи и что такое «эффект пиццы»? А главное — что о пицце думали Александр Дюма, Карло Коллоди и Марк Монье?

Исследование Луки Чезари обстоятельное и хорошо структурированное, но прежде всего — оно забавное и лёгкое. Историк не раз признаётся в любви к этому блюду, но не может удержаться от ироничных комментариев в адрес гастропуристов. И правда, современный потребитель едва ли с аппетитом уплетал бы лепёшку, покрытую только свиным шпиком и мелкой рыбёшкой, под Netflix. Той же иронией наполнены и главы о таких серьёзных вопросах, как правильно есть пиццу — руками или ножом с вилкой, и чем её потом следует запивать. Как я уже упомянула, пицца — не пицца без фильма или сериала вприкуску, а потому в книге целый раздел посвящён появлениям этого блюда на больших и малых экранах.

К чему же автор приходит в итоге своего исследования? К тому, что главная причина популярности этого блюда — вовсе не в оригинальности рецептов и не в каком-то культурно-историческом довеске, а в его гибкости. Даже через сотню лет, случись вам оказаться на Земле будущего, пицца, вероятно, всё ещё будет популярным блюдом, а количество её начинок станет ещё более поразительным. Так что рецепт моей бабули или та булка, за которой мы все занимали очередь в школьной столовой, возможно, тоже имеют полное право гордо именоваться пиццей!

Издательство: @nlobooks

​«Что мы знаем об устройстве этого мира?» Сергея Медведева

Очень странные дела творятся в Ростове зимой 1984 года: в течение года сразу четыре водителя автобуса были задавлены троллейбусами при странных обстоятельствах. Всех жертв загадочных происшествий объединяло одно — они работали на автобусном маршруте № 67. Чтобы разобраться, было ли случившееся умышленным или это лишь статистическая погрешность, случайное стечение обстоятельств, в Ростов возвращается дотошный капитан Николай Филимонов, у которого для любого явления есть собственная теория. Он считает себя не просто следователем, а настоящим исследователем, а каждое преступление рассматривает как повод понять что-то новое о мироздании. Сразу становится ясно, что такому бывалому перцу, не упускающему из виду ни одной детали, в местном РОВД будет непросто, потому что его коллеги, хоть и не ведут себя странно, относятся к своей работе довольно безалаберно. Чего стоят только вид их «пыточной» и история о том, как они однажды ловили маньяка на живца.

Парадоксально, но обо всем этом мы узнаем уже после того, как погрузимся в лор секты троллейбусного депо. Да, и такое бывает. Хотя, прочитав роман Сергея Медведева, можно поверить, что бывает ещё и не такое! Наша героиня Наташа Новикова соблазняется солидной зарплатой и дружным коллективом (в кои-то веки объявление не врёт!) и устраивается туда на работу. Очень скоро выясняется, что между водительницами троллейбусов и водителями автобусов издавна существует страшная вражда. А узнав истории сотрудниц депо, понимаешь, что она не такая уж и необоснованная: по маршруту № 67 ездят те ещё засранцы. Вскоре Наташе и вовсе предстоит стать свидетельницей жертвоприношения одного из них. То ещё зрелище!

Ещё с обложки роман атакует читателя вопросами: «Что вы знаете об устройстве этого мира?» и «Что вы думаете об убийствах водителей шестьдесят седьмого автобуса?». После прочтения единственное, что я могу ответить: «Устройство-шмустройство» или «мемеме». Потому что всё в этом романе очень интересно, но ничего не понятно, но это не баг, а фича: сплошной абсурд и парадоксы, с которыми остаётся разве что смириться. И знаете, по-моему, это вполне логичный ответ, к которому в конце концов приходят и Наташа, и Филимонов, потому что они явно тоже не сразу понимают, как тут всё устроено.

Сергей Медведев изображает позднесоветскую действительность, разбрасывая по тексту узнаваемые маркеры времени, но одновременно переводя её в плоскость абсурда — странных общественных договоров, негласных правил и попыток вырваться из этой действительности, вдохнуть полной грудью и отвоевать себе хоть граммулечку справедливости. Получается одновременно смешно и удивительно ёмко передать настроение эпохи.

Издательство: @azbookaknigogoliki

​«Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари» Флориана Иллиеса (пер. с нем. Михаила Рудницкого)

Думаю, было бы глупо спорить с тем, что Флориан Иллиес — мастер жанра, который можно назвать историческим коллажем, сочетающим драму большой истории и казусы частных жизней. Его фрагментарный стиль повествования о событиях прошлого в настоящем времени обзавелся немалым количеством последователей (если не сказать подражателей), но, прочитав новую книгу о семействе Маннов и их окружении, хочу заметить, что он совершенно не приелся. Даже наоборот: возможно, из всего, что вышло после «1913. Лето целого века», именно эта книга заняла у меня почетное второе место. Сыграл тут, конечно, свою роль и мой интерес к членам семьи Маннов — в конце обязательно приложу список, что еще о них почитать.

Итак, повествование начинается в феврале 1933 года. Вот-вот запылает Рейхстаг, НСДАП придет к власти, а воздух в Германии, да и во всей Европе, уже накален надвигающейся бедой. Томас Манн и его верная спутница Катя отправляются в Швейцарию, где уважаемый литератор и лауреат Нобелевской премии собирается прочитать лекцию о Вагнере, — выйдет сущий скандал, который еще долго будет отзываться эхом. Многочисленное потомство рассредоточилось кто где, кажется, особенно остро опасность ощущают лишь старшие — Клаус и Эрика; брат Генрих спешно бежит из Германии, оставив свою любовницу разбираться с делами; родители Кати, чета Прингсхаймов, пока еще уверены, что их и их имущество тронуть не посмеют. Словом, неопределенность и ожидание беды повисли в воздухе и буквально обездвиживают Томаса Манна, работающего над «Иосифом и его братьями» и тревожащегося за судьбу чемодана с дневниками. Успокоиться удается только с помощью «ленцерхайдской смеси» — мятного чая, комбинации медикаментов и главы «Войны и мира» перед сном.

В конце концов, хотя это далеко не конец, а лишь самое начало скитаний и новостей о разворачивающихся в Европе ужасах, вся эта прорва родни, а еще ярые поборники ЗОЖ Фейхтвангеры и эксцентричная чета Хаксли оказываются в этаком вынужденном отпуске в Санари-сюр-Мер — попивают легкое розе, купаются, беспокоятся о снижении привычного уровня комфорта, теряют тапочки в море. Напряжение ощущают и читатели XXI века, и непосредственные участники событий. Курорт на Лазурном берегу оказывается если не перевалочным пунктом, где можно на время выдохнуть, то местом, где все чего-то ждут и колеблются перед принятием решения: есть ли еще возможность вернуться, отмотать назад, может быть, разум все же возобладает? Сам Томас Манн просто не может поверить в происходящее, а его издатель лишь подначивает, уверяя, что в Германии преданные поклонники ждут новую книгу. Он, в исполнении Иллиеса, — идеальный трагикомический портрет европейского интеллектуала, чье представление о привычном мире терпит крах.

Помимо этого масштабного пейзажа эпохи, Иллиес сосредоточен и на внутренних отношениях в семействе Маннов — роли Кати, разногласиях с Генрихом, предпочтениях, ожиданиях и разочарованиях в детях, попытках отпрысков гения этого гения впечатлить и выиграть очки расположения, которые в большинстве случаев сталкиваются с обидным безразличием. Манны оказываются отнюдь не славным семейством, но Иллиес рассказывает об этом безоценочно, отстраненно и с фирменной иронией. Впрочем, как и обо всем остальном, одновременно фиксируя и моменты, которые войдут в школьные учебники истории, и трагедию забытых Клаусом в поезде очков.

Издательство: @admarginem

Что ещё почитать:
«Волшебник» Колма Тойбина
«Февраль 1933. Зима немецкой литературы» Уве Витштока
«Школа Варваров» Эрики Манн
«Слушай, Германия!» Томаса Манна

​«Илария» Габриэллы Залати (пер. Нины Хотинской)

Автофикциональный роман Габриэллы Залати, в основу которого легло реальное происшествие, случившееся с ней в детстве, напоминает череду быстро сменяющихся фотоснимков, запечатлевших моменты двухлетнего путешествия по Италии. И это звучало бы мило и идиллично, если бы путешествие не оказалось похищением.

Восьмилетняя Илария ждет сестру на школьной площадке, чтобы вместе пойти домой. Она воображает себя гимнасткой-чемпионкой, как Надя Комэнеч, впереди выпускной, и мама уже даже купила платье. Но привычную жизнь и планы нарушает появление отца, который после развода переехал в Италию. Он обманом уводит Иларию с собой, смена кадра — и вот они уже отправляются в поездку из Женевы в Турин. Впереди два года скитаний по мотелям и придорожным кафе, нервные разговоры у телефонов-автоматов, всё более раздраженный отец, пахнущий сигаретами и алкоголем, но девочка об этом еще не подозревает. Она фиксирует всё, что замечает и чувствует, а взгляд у нее очень острый, тем более что ей постепенно приходится учиться считывать мельчайшие изменения в настроении непредсказуемого взрослого. Кто знает, что он выкинет в следующий раз — оставит ее у друзей или знакомых знакомых, подарит новое платье или игрушечного медвежонка, отправит на время в школу-пансион или разразится очередным скандалом?

В простых и лаконичных фразах Габриэлле Залати удалось передать напряжение и растерянность девочки, но, более того, не столько описывая, сколько показывая поступки и реакции, раскрыть характер Фульвио, отца героини, и сложную динамику его отношений с бывшей женой. Внутреннему напряжению вторит и внешнее: Италия 1980-х — место беспокойное. Здесь то вспыхивают массовые беспорядки, то происходят теракты, то совершается покушение на Папу Римского. Но для Иларии все эти события остаются лишь маркерами времени, по которым она отсчитывает, сколько прошло с начала этого бесцельного бегства.

Читатель отчетливо видит, как ребенок превращается в инструмент шантажа, а если это не срабатывает — в обузу для взрослого, зацикленного на собственных обидах и неудачах. И это, конечно, разбивает сердце, но еще болезненнее наблюдать за собственной трансформацией героини — ранним взрослением и потерей доверия. Когда наконец наступает счастливое воссоединение с матерью и сестрой, к ним возвращается уже совсем не та Илария, она утрачивает даже язык, на котором когда-то говорила с близкими, и учиться привыкать к нормальности заново.

Издательство: @polyandria