Страстный, размашистый манифест Сергея из Москвы, который обрушивает на читателя шквал энергии, юмора и эрудиции. Автор не стесняется в выражениях и метафорах — Годзилла, чёрная дыра, Зевс, — и от этого текст не теряет, а только набирает силу и убедительность. Мне нравится, как заряд юмора и бравады («ебет всё, что движется») здесь работает на глубокую мысль: язык живёт, потому что не боится заимствовать, переваривать и становиться сильнее. А финальный образ с берёзкой, вырастающий из всей этой мощи, превращает агрессивный манифест в почти лиричное признание в любви.
Ебать, как я люблю русский язык! Этот монстр-годзилла пожирает другие языки, проходит по ним катком и через пару столетий выдает их под соусом исконно русского языка.
Недавно я узнал, что, казалось бы, русское слово «богатырь» имеет древнетюркскую этимологию. Ты можешь себе представить, что в XXV веке в Москве великий нейрохудожник Неоваснецов будет презентовать своих «Трёх хлопців»?
Я — запросто, потому что русский язык, как сверхмассивная черная дыра, как Великий аттрактор, поглощает в себя всё. Он ассимилирует и приватизирует лучшее даже у враждебных форм жизни, делает это своим.
Русский язык — как Зевс: ебет всё, что движется, но не теряет форму.
Посмотрите, например, на англо-саксов. После Норманнского завоевания английский язык начал терять свою сложность и лишаться грамматики. Кровь падежей английского языка потекла по норманнским копьям и топорам и впиталась в британскую землю.
В то же самое время русский язык достойно пережил монгольских лучников, османских сипахов, европейских пушкарей и лишь укрепил сердечно-сосудистую систему грамматики, избавившись от нагружающих глаголов «to be», по типу «есть, есмь, еси» и т.п.
Современный носитель русского языка, если чуть напряжется, сможет прочесть даже «Слово о полку Игореве», а вот носитель английского откроет «Беовульф» в оригинале и на тематическом реддит-форуме напишет: «i don't fuckin get what's written here».
Я убежден, что во многом благодаря способности русского языка наращивать мускулы — Матушка-земля всегда будет бережно вынашивать свою белую березоньку. Даже в самых враждебных для этого условиях.
Автор: Сергей Домбровский, 26 сезон, канал https://t.me/hailinthewoods
Ебать, как я люблю русский язык! Этот монстр-годзилла пожирает другие языки, проходит по ним катком и через пару столетий выдает их под соусом исконно русского языка.
Недавно я узнал, что, казалось бы, русское слово «богатырь» имеет древнетюркскую этимологию. Ты можешь себе представить, что в XXV веке в Москве великий нейрохудожник Неоваснецов будет презентовать своих «Трёх хлопців»?
Я — запросто, потому что русский язык, как сверхмассивная черная дыра, как Великий аттрактор, поглощает в себя всё. Он ассимилирует и приватизирует лучшее даже у враждебных форм жизни, делает это своим.
Русский язык — как Зевс: ебет всё, что движется, но не теряет форму.
Посмотрите, например, на англо-саксов. После Норманнского завоевания английский язык начал терять свою сложность и лишаться грамматики. Кровь падежей английского языка потекла по норманнским копьям и топорам и впиталась в британскую землю.
В то же самое время русский язык достойно пережил монгольских лучников, османских сипахов, европейских пушкарей и лишь укрепил сердечно-сосудистую систему грамматики, избавившись от нагружающих глаголов «to be», по типу «есть, есмь, еси» и т.п.
Современный носитель русского языка, если чуть напряжется, сможет прочесть даже «Слово о полку Игореве», а вот носитель английского откроет «Беовульф» в оригинале и на тематическом реддит-форуме напишет: «i don't fuckin get what's written here».
Я убежден, что во многом благодаря способности русского языка наращивать мускулы — Матушка-земля всегда будет бережно вынашивать свою белую березоньку. Даже в самых враждебных для этого условиях.
Автор: Сергей Домбровский, 26 сезон, канал https://t.me/hailinthewoods