Est modus in rebus или Во всем нужно соблюдать меру
Я уже много писал про идею «заслуженного освобождения» на канале, когда еще такой судебной практики особо не было. Книга наша доступна в издательстве, можно почитать.
Теперь можно утверждать, что кредиторы, банки особенно, перенастроили свою работу и практика такая идет уже кучными рядами и масштабируется в прогрессии.
Как часто с нами бывает, мы из одной крайней точки часто прибиваемся в другую. Это всем известно. Много раз наблюдали. Сейчас есть риск сделать это вновь.
Рассмотрим пример из практики (дело А07-25448/2024). Он случайный. Я просто взял первый попавшийся. Но он показателен.
Гражданин обратился с заявлением о собственном банкротстве 31 июля 2024 г. Его общая задолженность сост. 4 353 084,95 руб. Основная часть обязательств возникла незадолго до банкротства:
перед Почта Банком — 317 929,63 руб. по договору от 10 апреля 2024 г.;
перед Совкомбанком — 744 750,14 руб. по договору от 10 апреля 2024 г.;
перед Т-Банком — 50 877 руб. по договору от 30 мая 2024 г.;
перед Альфа-Банком — 27 656,18 руб. по договору от 15 апреля 2024 г.;
перед Сбербанком — четыре обязательства на общую сумму 3 211 872 руб., три из которых также возникли в апреле 2024 г.
Таким образом, практически вся задолженность возникла в течение примерно полутора месяцев непосредственно перед обращением с заявлением. Это само по себе вызывает вопросы. Здесь можно остановиться и задаться вопросом, а повод ли это отказать в освободжении от долгов? Мне кажется всегда лучше дать человеку разумный выход из ситуации. Сведений о сокрытии имущества нет в деле.
Однако дальше интереснее. Сначала в конце 2024 г. все шло к освобождению от долгов. Суд сразу ввёл реализацию имущества. Финансовый управляющий пришёл к выводу о возможности завершения процедуры. Однако вдруг Сбербанк уже к августу 2025 г. (принят Обзор по банкротству граждан, напомню)предложил вернуться в реструктуризацию и утвердить разработанный им план без согласия должника.
В результате план, утвержденный судами, был рассчитан на 5 лет (!) с ежемесячным платёжом 14 800 руб. Суды и кредиторы исходили из среднемесячного дохода должника в 58 335,47 руб. Должнику сохраняется примерно два прожиточных минимума с учетом несовершеннолетнего ребёнка на иждивении. Хотя ВС РФ ориентировал суды на три (!) и это без учета иждивенцев, что важно. При этом должник также ссылался на необходмые расходы на лечение.
Процент погашения составит примерно 19,44% от заявленного в деле долга, то есть за пять лет (!) должник погашает менее одной пятой долга (!).
Что меня смущает? С одной стороны, должник получил кредиты, судя по всему, заведомо не имея возможности их вернуть. С чем это связано неизвестно.
С другой стороны, хотелось бы, чтобы было обсуждение вопроса о том, а стоит ли навязываемый план того результата, который достигается? Сохраняется ли нормальный уровень жизни должника и семьи?
Во-первых, я писал это еще в статье, ну нельзя навязывать план на 5 лет. Это очевидное неравенство, ибо самим кредиторам можно навязать план только на 3 года. Это максимум. А желательно вообще только на год-два.
Во-вторых, зар. плата 58 тыс. руб. лишь незначительно превышает два прожиточных минимума. Здесь очень важно обсуждать сохранение разумного уровня жизни должника и ребенка не иждивении и соотносить с объемом погашения. Это вообще стоит того? Ограничения должны быть соразмерны. Нам немецкая практика обязательного навязывания не нужна, тем более что даже они теперь исходят только из 3-х лет такого периода. Но это почти не обсуждается, хотя видимо должник пытался такие доводы заявлять.
Модальность рассмотрения дел при утверждении плана без согласия должника гораздо более сложная, чем бинарное решение - списание или отказ. Это ясно. С учетом обстоятельств этого дела отказ был бы худшим сценарием. Но хочется предостеречь от скатывания в другую крайность. Не надо теперь бежать всем навязывать план. Давайте рассматривать все аккуратно. Это все-таки крайне чувствительные вопросы и жизни людей.
Я уже много писал про идею «заслуженного освобождения» на канале, когда еще такой судебной практики особо не было. Книга наша доступна в издательстве, можно почитать.
Теперь можно утверждать, что кредиторы, банки особенно, перенастроили свою работу и практика такая идет уже кучными рядами и масштабируется в прогрессии.
Как часто с нами бывает, мы из одной крайней точки часто прибиваемся в другую. Это всем известно. Много раз наблюдали. Сейчас есть риск сделать это вновь.
Рассмотрим пример из практики (дело А07-25448/2024). Он случайный. Я просто взял первый попавшийся. Но он показателен.
Гражданин обратился с заявлением о собственном банкротстве 31 июля 2024 г. Его общая задолженность сост. 4 353 084,95 руб. Основная часть обязательств возникла незадолго до банкротства:
перед Почта Банком — 317 929,63 руб. по договору от 10 апреля 2024 г.;
перед Совкомбанком — 744 750,14 руб. по договору от 10 апреля 2024 г.;
перед Т-Банком — 50 877 руб. по договору от 30 мая 2024 г.;
перед Альфа-Банком — 27 656,18 руб. по договору от 15 апреля 2024 г.;
перед Сбербанком — четыре обязательства на общую сумму 3 211 872 руб., три из которых также возникли в апреле 2024 г.
Таким образом, практически вся задолженность возникла в течение примерно полутора месяцев непосредственно перед обращением с заявлением. Это само по себе вызывает вопросы. Здесь можно остановиться и задаться вопросом, а повод ли это отказать в освободжении от долгов? Мне кажется всегда лучше дать человеку разумный выход из ситуации. Сведений о сокрытии имущества нет в деле.
Однако дальше интереснее. Сначала в конце 2024 г. все шло к освобождению от долгов. Суд сразу ввёл реализацию имущества. Финансовый управляющий пришёл к выводу о возможности завершения процедуры. Однако вдруг Сбербанк уже к августу 2025 г. (принят Обзор по банкротству граждан, напомню)предложил вернуться в реструктуризацию и утвердить разработанный им план без согласия должника.
В результате план, утвержденный судами, был рассчитан на 5 лет (!) с ежемесячным платёжом 14 800 руб. Суды и кредиторы исходили из среднемесячного дохода должника в 58 335,47 руб. Должнику сохраняется примерно два прожиточных минимума с учетом несовершеннолетнего ребёнка на иждивении. Хотя ВС РФ ориентировал суды на три (!) и это без учета иждивенцев, что важно. При этом должник также ссылался на необходмые расходы на лечение.
Процент погашения составит примерно 19,44% от заявленного в деле долга, то есть за пять лет (!) должник погашает менее одной пятой долга (!).
Что меня смущает? С одной стороны, должник получил кредиты, судя по всему, заведомо не имея возможности их вернуть. С чем это связано неизвестно.
С другой стороны, хотелось бы, чтобы было обсуждение вопроса о том, а стоит ли навязываемый план того результата, который достигается? Сохраняется ли нормальный уровень жизни должника и семьи?
Во-первых, я писал это еще в статье, ну нельзя навязывать план на 5 лет. Это очевидное неравенство, ибо самим кредиторам можно навязать план только на 3 года. Это максимум. А желательно вообще только на год-два.
Во-вторых, зар. плата 58 тыс. руб. лишь незначительно превышает два прожиточных минимума. Здесь очень важно обсуждать сохранение разумного уровня жизни должника и ребенка не иждивении и соотносить с объемом погашения. Это вообще стоит того? Ограничения должны быть соразмерны. Нам немецкая практика обязательного навязывания не нужна, тем более что даже они теперь исходят только из 3-х лет такого периода. Но это почти не обсуждается, хотя видимо должник пытался такие доводы заявлять.
Модальность рассмотрения дел при утверждении плана без согласия должника гораздо более сложная, чем бинарное решение - списание или отказ. Это ясно. С учетом обстоятельств этого дела отказ был бы худшим сценарием. Но хочется предостеречь от скатывания в другую крайность. Не надо теперь бежать всем навязывать план. Давайте рассматривать все аккуратно. Это все-таки крайне чувствительные вопросы и жизни людей.