«Утиная охота» в Камерном: безвременье в квадрате 🦆
В День театра хочется говорить о театре. Были с нашим культурным клубом на премьере спектакля «Утиная охота» в Камерном театре.
Спектакль режиссера с запоминающимся именем Сюзанна Классеп, ученицы Андрея Могучего, получился мрачный, жесткий, безжалостный к героям и к зрителю. И зрители от такой бескомпромиссности опешили и разделились на два лагеря — либо полное отторжение, либо отъявленный восторг.
До сих пор под впечатлением от пространства, которое создал художник Мартын Степанов. Сценография здесь — полноценный соавтор и обличитель героя. Квартира, ресторан и контора БТИ, где работает Зилов, находятся на сцене одновременно. Это не три локации, а одна большая клетка, из которой ему не вырваться. Куда бы он ни пошел, он всё равно внутри. А хочется — на волю, на охоту, растворяться в горизонте и прислушиваться к кряканью утки. Над сценой маячит проекция туманного леса: красивого, спокойного, но абсолютно недосягаемого.
Но больше всего меня впечатлила советская полированная мебель в обратной перспективе — какой-то иконный образ, возвышающий историю если не до духовных, то во всяком случае до философских высот.
На это же работают периодические вкрапления в ткань пьесы отрывков из «Так говорил Заратустра» Ницше в исполнении отца (тени отца) Зилова (Валерий Прусаков). В пьесе он появляется только в письмах, здесь — как полноценный персонаж, фигура отца, с которым герой ведет постоянный диалог. Для меня он стал единственной вертикалью в этом горизонтальном мире распада. Но и она мертва — отец похоронен, зацепиться герою не за что.
Алексей Шестаков играет Зилова не обаятельно-элегичным алкоголиком, как Олег Даль в фильме «Отпуск в сентябре», а уставшим, депрессивным циником, до отвращения неприятным в своей этой показной депрессии. Это история человека, который раздавлен, внутренне надломлен и падает в этот тектонический разлом с мощной скоростью, по пути увлекая за собой всё: любовь, дружбу, социальные нормы. Несколько раз в самые острые моменты ловишь себя на мысли: «Оттуда не возвращаются». И кульминационная сцена с ружьем очень страшная. Так что светлому финалу будто бы даже не верится.
Но верить надо. Хотя бы ради тех, кто рядом. Чтобы в самый жуткий момент вашей жизни раздался звонок и вы произнесли, не веря ушам, не узнавая собственный голос:
«Да, хочу на охоту… выезжаешь?.. Прекрасно… Я готов… Да, сейчас выхожу».
После спектакля, с 22:00 до 23:00 (!) мы с клубом пытали режиссера, художника и актеров на творческой встрече. Удивительно обогащающая практика — и для зрителей, и для постановщиков, и для актеров. Многое проясняет и извиняет. #ЕкатТеатр
👩 Екатарсис в ТГ | ВК | MAX
В День театра хочется говорить о театре. Были с нашим культурным клубом на премьере спектакля «Утиная охота» в Камерном театре.
Спектакль режиссера с запоминающимся именем Сюзанна Классеп, ученицы Андрея Могучего, получился мрачный, жесткий, безжалостный к героям и к зрителю. И зрители от такой бескомпромиссности опешили и разделились на два лагеря — либо полное отторжение, либо отъявленный восторг.
До сих пор под впечатлением от пространства, которое создал художник Мартын Степанов. Сценография здесь — полноценный соавтор и обличитель героя. Квартира, ресторан и контора БТИ, где работает Зилов, находятся на сцене одновременно. Это не три локации, а одна большая клетка, из которой ему не вырваться. Куда бы он ни пошел, он всё равно внутри. А хочется — на волю, на охоту, растворяться в горизонте и прислушиваться к кряканью утки. Над сценой маячит проекция туманного леса: красивого, спокойного, но абсолютно недосягаемого.
Но больше всего меня впечатлила советская полированная мебель в обратной перспективе — какой-то иконный образ, возвышающий историю если не до духовных, то во всяком случае до философских высот.
На это же работают периодические вкрапления в ткань пьесы отрывков из «Так говорил Заратустра» Ницше в исполнении отца (тени отца) Зилова (Валерий Прусаков). В пьесе он появляется только в письмах, здесь — как полноценный персонаж, фигура отца, с которым герой ведет постоянный диалог. Для меня он стал единственной вертикалью в этом горизонтальном мире распада. Но и она мертва — отец похоронен, зацепиться герою не за что.
Алексей Шестаков играет Зилова не обаятельно-элегичным алкоголиком, как Олег Даль в фильме «Отпуск в сентябре», а уставшим, депрессивным циником, до отвращения неприятным в своей этой показной депрессии. Это история человека, который раздавлен, внутренне надломлен и падает в этот тектонический разлом с мощной скоростью, по пути увлекая за собой всё: любовь, дружбу, социальные нормы. Несколько раз в самые острые моменты ловишь себя на мысли: «Оттуда не возвращаются». И кульминационная сцена с ружьем очень страшная. Так что светлому финалу будто бы даже не верится.
Но верить надо. Хотя бы ради тех, кто рядом. Чтобы в самый жуткий момент вашей жизни раздался звонок и вы произнесли, не веря ушам, не узнавая собственный голос:
«Да, хочу на охоту… выезжаешь?.. Прекрасно… Я готов… Да, сейчас выхожу».
После спектакля, с 22:00 до 23:00 (!) мы с клубом пытали режиссера, художника и актеров на творческой встрече. Удивительно обогащающая практика — и для зрителей, и для постановщиков, и для актеров. Многое проясняет и извиняет. #ЕкатТеатр
👩 Екатарсис в ТГ | ВК | MAX