Ну и, сделав круг, мы снова возвращаемся к тому самому вопросу: почему в России вообще решили начать пестовать традиционные ценности. Всё в конечном итоге упирается в демографию. Если государство не может принципиальным образом изменить существующую потребительскую модель экономики, остаётся пытаться менять само мышление людей. Желательно, с малых ногтей. Не заставить человека рожать приказом, конечно, а хотя бы сделать большую семью нормальной, понятной и желательной жизненной стратегией.
Но и здесь мы упираемся в целую кучу проблем. Во-первых, формализм на местах. Любую хорошую идею можно угробить, если превратить её в очередной набор отчётов, мероприятий и KPI. Провели классный час, повесили плакат, отчитались наверх, сфотографировали детей — всё, мероприятие состоялось. А что дети из этого вынесли и изменилось ли у них вообще какое-то отношение к семье, браку и детям — это уже вопрос десятый. В результате вместо воспитания получается очередная бюрократическая имитация воспитания.
Во-вторых, люди у нас, будем откровенны, не всегда хорошо воспринимают инициативы, спущенные сверху. Особенно когда им начинают объяснять, как именно они должны жить, сколько детей рожать и какие ценности считать правильными. Часть родителей вполне может воспринимать такую политику в штыки и передавать своё отношение детям. И получается довольно забавная ситуация: государство пытается через школу сформировать одну систему представлений, а ребёнок вечером приходит домой, где ему говорят совершенно обратное.
В-третьих, если мы говорим про условное «Семьеведение», надо понимать, что для современного подростка учитель далеко не всегда является главным авторитетом. Учитель может рассказывать ему про ответственность, уважение, брак и детей, а потом подросток открывает телефон и за десять минут получает совершенно другую картину мира. Социальные сети вообще работают по совершенно другим правилам: там никто не требует писать контрольную и слушать сорок минут лекцию. Там алгоритм просто подсовывает человеку ещё десять роликов на ту же тему, которая его зацепила.
А дальше идут родители, друзья, родственники, блогеры, сериалы и вообще вся окружающая среда. И вот здесь государство сталкивается с совершенно неравными ресурсами. Один школьный урок в неделю против нескольких часов телефона каждый день — это, мягко говоря, не очень равный бой. А если родители сами в разводе, постоянно рассказывают ребёнку, какие все мужики козлы или какие все бабы меркантильные, то школьный рассказ про взаимное уважение мужчины и женщины вообще может выглядеть каким-то цирком в его глазах.
Поэтому сама идея воспитания семейных ценностей понятна. Если государство хочет хотя бы попытаться изменить демографическую ситуацию, ему действительно приходится работать не только с пособиями и квадратными метрами, но и с культурными установками. Вот только для этого нужна среда, в которой семья действительно выглядит привлекательной жизненной моделью. А создать такую среду значительно сложнее, чем написать указ и поставить галочку в отчёте.
Государство пытается научить человека семейной жизни в тот момент, когда его одновременно учат совершенно другому интернет, потребительская экономика, реклама, массовая культура и иногда даже собственная семья. И если первые двадцать лет жизни человека вся окружающая среда говорит ему «живи для себя», а потом государство приходит и говорит «теперь живи ещё и для других», то не стоит удивляться, если этот урок окажется далеко не самым убедительным.
Но и здесь мы упираемся в целую кучу проблем. Во-первых, формализм на местах. Любую хорошую идею можно угробить, если превратить её в очередной набор отчётов, мероприятий и KPI. Провели классный час, повесили плакат, отчитались наверх, сфотографировали детей — всё, мероприятие состоялось. А что дети из этого вынесли и изменилось ли у них вообще какое-то отношение к семье, браку и детям — это уже вопрос десятый. В результате вместо воспитания получается очередная бюрократическая имитация воспитания.
Во-вторых, люди у нас, будем откровенны, не всегда хорошо воспринимают инициативы, спущенные сверху. Особенно когда им начинают объяснять, как именно они должны жить, сколько детей рожать и какие ценности считать правильными. Часть родителей вполне может воспринимать такую политику в штыки и передавать своё отношение детям. И получается довольно забавная ситуация: государство пытается через школу сформировать одну систему представлений, а ребёнок вечером приходит домой, где ему говорят совершенно обратное.
В-третьих, если мы говорим про условное «Семьеведение», надо понимать, что для современного подростка учитель далеко не всегда является главным авторитетом. Учитель может рассказывать ему про ответственность, уважение, брак и детей, а потом подросток открывает телефон и за десять минут получает совершенно другую картину мира. Социальные сети вообще работают по совершенно другим правилам: там никто не требует писать контрольную и слушать сорок минут лекцию. Там алгоритм просто подсовывает человеку ещё десять роликов на ту же тему, которая его зацепила.
А дальше идут родители, друзья, родственники, блогеры, сериалы и вообще вся окружающая среда. И вот здесь государство сталкивается с совершенно неравными ресурсами. Один школьный урок в неделю против нескольких часов телефона каждый день — это, мягко говоря, не очень равный бой. А если родители сами в разводе, постоянно рассказывают ребёнку, какие все мужики козлы или какие все бабы меркантильные, то школьный рассказ про взаимное уважение мужчины и женщины вообще может выглядеть каким-то цирком в его глазах.
Поэтому сама идея воспитания семейных ценностей понятна. Если государство хочет хотя бы попытаться изменить демографическую ситуацию, ему действительно приходится работать не только с пособиями и квадратными метрами, но и с культурными установками. Вот только для этого нужна среда, в которой семья действительно выглядит привлекательной жизненной моделью. А создать такую среду значительно сложнее, чем написать указ и поставить галочку в отчёте.
Государство пытается научить человека семейной жизни в тот момент, когда его одновременно учат совершенно другому интернет, потребительская экономика, реклама, массовая культура и иногда даже собственная семья. И если первые двадцать лет жизни человека вся окружающая среда говорит ему «живи для себя», а потом государство приходит и говорит «теперь живи ещё и для других», то не стоит удивляться, если этот урок окажется далеко не самым убедительным.