Отдельная моя классовая боль - это страшная индустрия экспертизы в интересах обвинения. Надо понимать, что все "идеологические" уголовные и административные дела обосновываются с помощью экспертиз, показывающих наличие в театральной постановке - мошенничества или явного неуважения к обществу, в текстовой колонке - оправдания терроризма, в ютьюб-ролике - призывов к осуществлению экстремистских действий, в надписи на заборе - неуважения к власти. Делают экспертизы не следователи и не полицейские, а наши с вами коллеги - преподаватели, люди с учеными степенями. Образованные люди, употребляющие своё образование на службу злу, принадлежат дьяволу безраздельно, ибо ведают, что творят. Профессиональное сообщество должно этот факт осознавать.
Дело Светланы Прокопьевой покоится на двух экспертизах: психологической и лингвистической, сделаны обе в Абакане, столице Хакасии. Кандидата психологических наук зовут Ольга Леонидовна Якоцуц. Когда Светлана Прокопьева написала об этом у себя в фейсбуке, эксперт подала на неё в суд. Сумма иска, что интересно, - 500 тыс рублей. На картинке ниже - динамика выручки ООО Консорциум, оказывающего социальные услуги, которое Якоцуц возглавляет последние шесть лет. "Сложно измерить личный вклад Ольги Якоцуца в развитие компании ООО"КОНСОРЦИУМ" (ИНН 1901114291), сделанный за 6 лет в качестве руководителя", сообщается на рейтинговом сайте. Она дважды баллотировалась в Верховный совет Хакасии - сперва от ЕР, потом от Патриотов России, оба раза, насколько я понимаю, неудачно.
Лингвистическая экспертиза принадлежит перу Юлии Сергеевны Байковой (почему-то в большинстве медиа-источников её фамилию пишут неправильно), учителя русского языка и литературы школа №25, кандидата филологических наук, внешнего сотрудника (что бы это ни значило) Хакасского госуниверситета. Когда начался шум вокруг процесса Прокопьевой, университет поспешил откреститься от эксперта, публично подчеркивая, что она у них на самом деле не работает. На картинке - её профиль на портале работников образования. Палата № 6 - хорошее произведение, его полезно перечесть в целях самообразования и повышения квалификации. От боли он укусил подушку и стиснул зубы, и вдруг в голове его, среди хаоса, ясно мелькнула страшная, невыносимая мысль, что такую же точно боль должны были испытывать годами, изо дня в день эти люди, казавшиеся теперь при лунном свете черными тенями. Как могло случиться, что в продолжение больше чем двадцати лет он не знал и не хотел знать этого? Он не знал, не имел понятия о боли, значит, он не виноват, но совесть, такая же несговорчивая и грубая, как Никита, заставила его похолодеть от затылка до пят.
Дело Светланы Прокопьевой покоится на двух экспертизах: психологической и лингвистической, сделаны обе в Абакане, столице Хакасии. Кандидата психологических наук зовут Ольга Леонидовна Якоцуц. Когда Светлана Прокопьева написала об этом у себя в фейсбуке, эксперт подала на неё в суд. Сумма иска, что интересно, - 500 тыс рублей. На картинке ниже - динамика выручки ООО Консорциум, оказывающего социальные услуги, которое Якоцуц возглавляет последние шесть лет. "Сложно измерить личный вклад Ольги Якоцуца в развитие компании ООО"КОНСОРЦИУМ" (ИНН 1901114291), сделанный за 6 лет в качестве руководителя", сообщается на рейтинговом сайте. Она дважды баллотировалась в Верховный совет Хакасии - сперва от ЕР, потом от Патриотов России, оба раза, насколько я понимаю, неудачно.
Лингвистическая экспертиза принадлежит перу Юлии Сергеевны Байковой (почему-то в большинстве медиа-источников её фамилию пишут неправильно), учителя русского языка и литературы школа №25, кандидата филологических наук, внешнего сотрудника (что бы это ни значило) Хакасского госуниверситета. Когда начался шум вокруг процесса Прокопьевой, университет поспешил откреститься от эксперта, публично подчеркивая, что она у них на самом деле не работает. На картинке - её профиль на портале работников образования. Палата № 6 - хорошее произведение, его полезно перечесть в целях самообразования и повышения квалификации. От боли он укусил подушку и стиснул зубы, и вдруг в голове его, среди хаоса, ясно мелькнула страшная, невыносимая мысль, что такую же точно боль должны были испытывать годами, изо дня в день эти люди, казавшиеся теперь при лунном свете черными тенями. Как могло случиться, что в продолжение больше чем двадцати лет он не знал и не хотел знать этого? Он не знал, не имел понятия о боли, значит, он не виноват, но совесть, такая же несговорчивая и грубая, как Никита, заставила его похолодеть от затылка до пят.