И председатель Государственной думы, можно сказать, публично отчитал Павла Владимировича Крашенинникова, сказавши, что Совет Думы был вынужден вмешаться в эту ситуацию. Аккуратней надо было вносить такие чувствительные законопроекты, как там «выстроить диалог с гражданским обществом». В Думу обратился патриарх с просьбой внимательно рассмотреть этот вопрос. «К этому надо относиться очень ответственно», — сказал Вячеслав Викторович Володин. Вот такая вот сцена у нас с вами произошла. Не каждый раз увидишь.
История эта не закончена ни разу нисколько. Понятно, что чего-то надо будет вносить. Но что здесь важно и интересно. Действительно, удалось достучаться до патриарха. Патриарх выразил озабоченность.
Параллельно с этим наши организованные традиционалисты устроили очень массированную кампанию гражданского давления, не побоюсь этого слова. Они писали разным единороссам в соцсети, они писали обращение в Государственную думу и, в общем, создали впечатление того, что какие-то большие человеческие массы против этого самого закона, в смысле закона Клишаса — Крашенинникова. Это не была кампания в поддержку Мизулиной. Это была кампания против альтернативного законопроекта.
Дальше происходит размен: вы снимаете свою фигуру — мы снимаем свою фигуру. При этом, насколько реально политически весомы эти самые группы, понять невозможно, но они умеют производить такое впечатление.
Вообще говоря, это общий закон законотворчества: организованные малые группы — к вопросу о диктатуре меньшинств, слышали про такое? В Америке, говорят, все страдают — вот так это выглядит. На самом деле надо не возмущаться, а научиться так же точно действовать. Если вы организованы и умеете пользоваться соцсетями, то вы можете затравить кого угодно или почти кого угодно. Не у всех есть возможность привлечь патриарха, но какие-то ЛОМы (лидеры общественного мнения) есть много у кого.
На самом деле, действительно, организованная группа всегда имеет преимущество перед неорганизованным большинством — это закон политического действия.
Что касается, собственно, сути — отобрания детей. Многие граждане думают, что когда закон какой бы то ни было будет принят, — вот тут-то и можно будет детей отбирать. Это сейчас можно, это происходит вокруг нас каждый день. Это происходит по 77-й статье Семейного кодекса и еще чаще это происходит по закону о борьбе с безнадзорностью не через опеку, а через полицию. То есть это происходит и сейчас.
В чем была разница? Закон Мизулиной предлагал эту процедуру осложнить, в среднем сохранив ее в теперешнем виде. Плюс там было много дополнительного, по-моему, не относящегося к делу мусора типа запрета трансгендерам вступать в брак, что, вообще, особенно никому не нужно.
У Клишаса, Крашенинникова вводилась судебная процедура этого отобрания с возможностью экстренного отобрания без суда, но с обязанностью потом опеки выходит в суд.
Организациям, которые на самом деле работают с сиротами и с семьями, находящимися в тяжелых жизненных ситуациях, не нравился ни тот, ни другой. Это совершенно не борьба добра со злом. Один законопроект излишне наполнен подробностями и тоже под предлогом защиты цельности семьи не предлагает никакого механизма реабилитации этой семьи и какой-то помощи.
И о чем, собственно, кричат все НКО — нигде не прописана обязанность органов опеки искать родственников ребенка, если его надо забрать из семьи, чтобы он не отправлялся бы в учреждение, что они должны бабушку найти условную, тетю, дядю, кого-то и отдать временно ребенка, пока с семьей работают. Это нигде не прописано.
М.Курников― В итоге то, что оба закона не прошли — это хорошая новость?
Е.Шульман― Хорошая новость, что люди волнуются по поводу этих тем, хорошая новость, что есть шанс обсудить это и, может быть, прийти к какому-нибудь более разумному общему тексту".
История эта не закончена ни разу нисколько. Понятно, что чего-то надо будет вносить. Но что здесь важно и интересно. Действительно, удалось достучаться до патриарха. Патриарх выразил озабоченность.
Параллельно с этим наши организованные традиционалисты устроили очень массированную кампанию гражданского давления, не побоюсь этого слова. Они писали разным единороссам в соцсети, они писали обращение в Государственную думу и, в общем, создали впечатление того, что какие-то большие человеческие массы против этого самого закона, в смысле закона Клишаса — Крашенинникова. Это не была кампания в поддержку Мизулиной. Это была кампания против альтернативного законопроекта.
Дальше происходит размен: вы снимаете свою фигуру — мы снимаем свою фигуру. При этом, насколько реально политически весомы эти самые группы, понять невозможно, но они умеют производить такое впечатление.
Вообще говоря, это общий закон законотворчества: организованные малые группы — к вопросу о диктатуре меньшинств, слышали про такое? В Америке, говорят, все страдают — вот так это выглядит. На самом деле надо не возмущаться, а научиться так же точно действовать. Если вы организованы и умеете пользоваться соцсетями, то вы можете затравить кого угодно или почти кого угодно. Не у всех есть возможность привлечь патриарха, но какие-то ЛОМы (лидеры общественного мнения) есть много у кого.
На самом деле, действительно, организованная группа всегда имеет преимущество перед неорганизованным большинством — это закон политического действия.
Что касается, собственно, сути — отобрания детей. Многие граждане думают, что когда закон какой бы то ни было будет принят, — вот тут-то и можно будет детей отбирать. Это сейчас можно, это происходит вокруг нас каждый день. Это происходит по 77-й статье Семейного кодекса и еще чаще это происходит по закону о борьбе с безнадзорностью не через опеку, а через полицию. То есть это происходит и сейчас.
В чем была разница? Закон Мизулиной предлагал эту процедуру осложнить, в среднем сохранив ее в теперешнем виде. Плюс там было много дополнительного, по-моему, не относящегося к делу мусора типа запрета трансгендерам вступать в брак, что, вообще, особенно никому не нужно.
У Клишаса, Крашенинникова вводилась судебная процедура этого отобрания с возможностью экстренного отобрания без суда, но с обязанностью потом опеки выходит в суд.
Организациям, которые на самом деле работают с сиротами и с семьями, находящимися в тяжелых жизненных ситуациях, не нравился ни тот, ни другой. Это совершенно не борьба добра со злом. Один законопроект излишне наполнен подробностями и тоже под предлогом защиты цельности семьи не предлагает никакого механизма реабилитации этой семьи и какой-то помощи.
И о чем, собственно, кричат все НКО — нигде не прописана обязанность органов опеки искать родственников ребенка, если его надо забрать из семьи, чтобы он не отправлялся бы в учреждение, что они должны бабушку найти условную, тетю, дядю, кого-то и отдать временно ребенка, пока с семьей работают. Это нигде не прописано.
М.Курников― В итоге то, что оба закона не прошли — это хорошая новость?
Е.Шульман― Хорошая новость, что люди волнуются по поводу этих тем, хорошая новость, что есть шанс обсудить это и, может быть, прийти к какому-нибудь более разумному общему тексту".