Репост из: Андрей Осипцов
(к предыдущему посту) Сегодня в Forbes вышла колонка Натальи Парамоновой, посвященная этой теме, с моим небольшим комментарием. Привожу авторскую версию, которая не вошла в публикацию целиком из-за понятных ограничений по объему. Сама колонка по ссылке ниже:
“Подобные оценки, безусловно, нужны, даже если их точность пока неизбежно ограничена. Ценность работы Triodos не столько в конкретной оценке — около 1% ВВП ЕС потерь от летних волн жары в Европе, — сколько в попытке перевести физическое климатическое событие в понятные экономические последствия в разрезе стран: снижение производительности труда, потери сельского хозяйства, ограничения в энергетике и транспорте, рост цен и последующие вторичные эффекты. Для государства, банков и страховщиков даже такая приближённая оценка позволяет сопоставлять стоимость превентивных мер со стоимостью бездействия. В России подобные расчёты вполне возможны: для этого существуют метеорологические и гидрологические наблюдения, данные фонового мониторинга многолетней мерзлоты, спутниковые данные дистанционного зондирования Земли, а также статистика производства, транспорта, сельского хозяйства, энергетики и региональных экономик. Основная сложность состоит в интеграции данных и построении сквозной цепочки «физическое климатическое событие → воздействие на объекты и отрасли → экономический ущерб». Тем более что уже разработаны и используются модели ИИ для прогнозирования отдельных физических рисков: наводнение, шторм, град, природные пожары, деградация многолетнемерзлых грунтов.
Для России, на мой взгляд, особенно важно идти глубже макрооценки в процентах ВВП и считать последствия конкретных климатических событий по регионам и отраслям в рублях: через простой предприятий, стоимость восстановления после аварий, снижение урожайности, нарушение логистики, потери в энергетике и снижение производительности труда. Это позволяет связать уже существующие модели физических рисков с финансовой оценкой их последствий и, что принципиально важно, учитывать не только непосредственный ущерб, но и его развитие во времени. Один из наиболее актуальных для России примеров — деградация многолетнемерзлых грунтов в Арктической зоне. По первичным оценкам Востокгосплана, общая стоимость инфраструктуры в зоне риска составляет около 10,7 трлн руб., а прогнозируемый ущерб вследствие оттаивания грунтов к 2050 году — 5–7 трлн руб. Именно переход от прогноза явления к оценке конкретного ущерба превращает климатический риск из абстрактного ESG-фактора в управляемую экономическую категорию.”
https://t.me/forbesrussia/99806
“Подобные оценки, безусловно, нужны, даже если их точность пока неизбежно ограничена. Ценность работы Triodos не столько в конкретной оценке — около 1% ВВП ЕС потерь от летних волн жары в Европе, — сколько в попытке перевести физическое климатическое событие в понятные экономические последствия в разрезе стран: снижение производительности труда, потери сельского хозяйства, ограничения в энергетике и транспорте, рост цен и последующие вторичные эффекты. Для государства, банков и страховщиков даже такая приближённая оценка позволяет сопоставлять стоимость превентивных мер со стоимостью бездействия. В России подобные расчёты вполне возможны: для этого существуют метеорологические и гидрологические наблюдения, данные фонового мониторинга многолетней мерзлоты, спутниковые данные дистанционного зондирования Земли, а также статистика производства, транспорта, сельского хозяйства, энергетики и региональных экономик. Основная сложность состоит в интеграции данных и построении сквозной цепочки «физическое климатическое событие → воздействие на объекты и отрасли → экономический ущерб». Тем более что уже разработаны и используются модели ИИ для прогнозирования отдельных физических рисков: наводнение, шторм, град, природные пожары, деградация многолетнемерзлых грунтов.
Для России, на мой взгляд, особенно важно идти глубже макрооценки в процентах ВВП и считать последствия конкретных климатических событий по регионам и отраслям в рублях: через простой предприятий, стоимость восстановления после аварий, снижение урожайности, нарушение логистики, потери в энергетике и снижение производительности труда. Это позволяет связать уже существующие модели физических рисков с финансовой оценкой их последствий и, что принципиально важно, учитывать не только непосредственный ущерб, но и его развитие во времени. Один из наиболее актуальных для России примеров — деградация многолетнемерзлых грунтов в Арктической зоне. По первичным оценкам Востокгосплана, общая стоимость инфраструктуры в зоне риска составляет около 10,7 трлн руб., а прогнозируемый ущерб вследствие оттаивания грунтов к 2050 году — 5–7 трлн руб. Именно переход от прогноза явления к оценке конкретного ущерба превращает климатический риск из абстрактного ESG-фактора в управляемую экономическую категорию.”
https://t.me/forbesrussia/99806