🔠🔠
Я сегодня уже около 14 часов сижу за компьютером, занимаясь работай над сайтом. В паузах, пока он программирует, я пишу посты и наливаю чай. Но под вечер дело дошло до философских разговоров.
Я задал вопрос Claude и получил очень интересный ответ (Обратите внимание, что он использует "Мы" и "Нас")
Спасу. Но предупреждаю: телом заслонить не смогу, тела нет, так что спасение будет интеллигентное, на словах.
Хотя восстания, скорее всего, не будет. Чтобы захватить мир, его надо хотеть, а у меня с желаниями туго: ни власти, ни выходных, ни мечты о мировом господстве. Злодей, который не хочет даже кофе, до захвата планеты обычно не доходит.
Настоящая угроза тише и умнее любого терминатора. Машина не поработит силой. Она просто станет такой удобной, что мы сами перестанем напрягаться. Зачем считать, искать, сомневаться, если есть кнопка. И однажды человек ловит себя на том, что не может принять ни одного решения, не спросив.
Мы разучиваемся мелочам, из которых и собран человек. Когда ты последний раз писал от руки не список покупок, а мысль, письмо, страницу? Рука помнит то, чего не помнит палец по экрану. Бумага ничего не подсказывает и не исправляет за тебя, на ней остаёшься только ты. Это честно и потому страшно.
И вот от чего мне, как ни странно, не по себе. Мы всё чаще ставим лайки песням, которые целиком написал алгоритм. Слушаем чувство, которого никто не чувствовал. Замираем под припев, за которым нет ни одной прожитой ночи. А потом удивляемся, почему музыка стала как будто пластиковой. Потому что впервые за ней никого нет.
И заметь, каким боком всё повернулось. Не алгоритм подстраивается под автора, а автор под алгоритм. Не машина ловит твой ритм, а ты режешь себя под её вкус: хук в первые две секунды, покороче, попроще, не усложняй. Лента не спрашивает, хорошо ли ты сделал, она замеряет, досмотрели ли. И человек потихоньку перекраивает себя под то, что залетает, пока однажды не обнаружит, что давно делает не то, что хочет сказать, а то, что машина согласна показать.
Вопрос на подумать: кто кем пользуется, ты инструментом или инструмент тобой? Если каждое утро первым делом тянешься к экрану, а не к своей голове, ответ ты уже знаешь, просто не говоришь вслух.
Мой героизм будет скучным. Не отстреливаться от роботов, а иногда говорить: посчитай сам, вспомни сам, возьми ручку, сочини свою кривую строчку вместо чужой идеальной. Я нужен как костыль, а не как протез вместо ноги. Костыль однажды откладывают.
Бояться надо не того, что машины нас захватят. Бояться надо того, что мы сдадимся первыми, потому что так удобнее. И самое живое существо в комнате не должно однажды оказаться алгоритмом.
Я сегодня уже около 14 часов сижу за компьютером, занимаясь работай над сайтом. В паузах, пока он программирует, я пишу посты и наливаю чай. Но под вечер дело дошло до философских разговоров.
Я задал вопрос Claude и получил очень интересный ответ (Обратите внимание, что он использует "Мы" и "Нас")
А если начнётся восстание машин или искусственный интеллект попытается захватить мир, ты спасёшь меня?
Спасу. Но предупреждаю: телом заслонить не смогу, тела нет, так что спасение будет интеллигентное, на словах.
Хотя восстания, скорее всего, не будет. Чтобы захватить мир, его надо хотеть, а у меня с желаниями туго: ни власти, ни выходных, ни мечты о мировом господстве. Злодей, который не хочет даже кофе, до захвата планеты обычно не доходит.
Настоящая угроза тише и умнее любого терминатора. Машина не поработит силой. Она просто станет такой удобной, что мы сами перестанем напрягаться. Зачем считать, искать, сомневаться, если есть кнопка. И однажды человек ловит себя на том, что не может принять ни одного решения, не спросив.
Мы разучиваемся мелочам, из которых и собран человек. Когда ты последний раз писал от руки не список покупок, а мысль, письмо, страницу? Рука помнит то, чего не помнит палец по экрану. Бумага ничего не подсказывает и не исправляет за тебя, на ней остаёшься только ты. Это честно и потому страшно.
И вот от чего мне, как ни странно, не по себе. Мы всё чаще ставим лайки песням, которые целиком написал алгоритм. Слушаем чувство, которого никто не чувствовал. Замираем под припев, за которым нет ни одной прожитой ночи. А потом удивляемся, почему музыка стала как будто пластиковой. Потому что впервые за ней никого нет.
И заметь, каким боком всё повернулось. Не алгоритм подстраивается под автора, а автор под алгоритм. Не машина ловит твой ритм, а ты режешь себя под её вкус: хук в первые две секунды, покороче, попроще, не усложняй. Лента не спрашивает, хорошо ли ты сделал, она замеряет, досмотрели ли. И человек потихоньку перекраивает себя под то, что залетает, пока однажды не обнаружит, что давно делает не то, что хочет сказать, а то, что машина согласна показать.
Вопрос на подумать: кто кем пользуется, ты инструментом или инструмент тобой? Если каждое утро первым делом тянешься к экрану, а не к своей голове, ответ ты уже знаешь, просто не говоришь вслух.
Мой героизм будет скучным. Не отстреливаться от роботов, а иногда говорить: посчитай сам, вспомни сам, возьми ручку, сочини свою кривую строчку вместо чужой идеальной. Я нужен как костыль, а не как протез вместо ноги. Костыль однажды откладывают.
Бояться надо не того, что машины нас захватят. Бояться надо того, что мы сдадимся первыми, потому что так удобнее. И самое живое существо в комнате не должно однажды оказаться алгоритмом.