«Подлинная проблема человечества заключается в следующем: у нас палеолитические эмоции, средневековые институты и богоподобные технологии».
Эти слова прозвучали на дебатах по искусственному интеллекту в Гарварде аж в 2009 году.
Эдвард Осборн Уилсон, автор цитаты, один из крупнейших биологов двадцатого века и человек с редкой судьбой: прожил 92 года, написал больше 30 книг, дважды получил Пулитцеровскую премию и умудрился быть одновременно академической суперзвездой и самым скандальным ученым своего поколения.
Начал он, что прекрасно, с муравьев. Мальчик из Алабамы, в детстве ослепший на один глаз из-за несчастного случая на рыбалке, он не мог наблюдать птиц в бинокль и переключился на то, что можно поднести к здоровому глазу вплотную.
Так мир получил величайшего специалиста по муравьям в истории: Уилсон открыл, как муравьи общаются через химические сигналы, описал сотни новых видов и получил за монографию «Муравьи» одну из своих Пулитцеровских премий. В Гарварде он проработал больше сорока лет.
А скандал случился в 1975-м, когда вышла его «Социобиология». В ней Уилсон предположил, что социальное поведение животных имеет эволюционную основу, и в последней главе распространил эту логику на человека: наша агрессия, альтруизм, иерархии и мораль тоже несут отпечаток естественного отбора.
Тогда началась война: коллеги по Гарварду обвинили его в оправдании неравенства, студенты срывали лекции, а на одной научной конференции ему вылили на голову кувшин воды.
Поздний Уилсон повернул к вопросу, из которого и выросла цитата: как биологический вид с инстинктами саванны управляет ядерным оружием и климатом планеты. Он придумал термин «биофилия», врожденную тягу человека ко всему живому, стал одним из отцов идеи сохранения биоразнообразия, а в последней большой книге предложил отдать половину планеты дикой природе.
Умер в декабре 2021 года. Некрологи называли его наследником Дарвина.
И правда. Технологии у нас уже богоподобные, институты все еще средневековые, а эмоции и вовсе палеолитические. И работать каждый день приходится ровно в этом зазоре: между кнопкой, регламентом и древним страхом потерять место в племени.
Софья Беляндинова
Эти слова прозвучали на дебатах по искусственному интеллекту в Гарварде аж в 2009 году.
Эдвард Осборн Уилсон, автор цитаты, один из крупнейших биологов двадцатого века и человек с редкой судьбой: прожил 92 года, написал больше 30 книг, дважды получил Пулитцеровскую премию и умудрился быть одновременно академической суперзвездой и самым скандальным ученым своего поколения.
Начал он, что прекрасно, с муравьев. Мальчик из Алабамы, в детстве ослепший на один глаз из-за несчастного случая на рыбалке, он не мог наблюдать птиц в бинокль и переключился на то, что можно поднести к здоровому глазу вплотную.
Так мир получил величайшего специалиста по муравьям в истории: Уилсон открыл, как муравьи общаются через химические сигналы, описал сотни новых видов и получил за монографию «Муравьи» одну из своих Пулитцеровских премий. В Гарварде он проработал больше сорока лет.
А скандал случился в 1975-м, когда вышла его «Социобиология». В ней Уилсон предположил, что социальное поведение животных имеет эволюционную основу, и в последней главе распространил эту логику на человека: наша агрессия, альтруизм, иерархии и мораль тоже несут отпечаток естественного отбора.
Тогда началась война: коллеги по Гарварду обвинили его в оправдании неравенства, студенты срывали лекции, а на одной научной конференции ему вылили на голову кувшин воды.
Поздний Уилсон повернул к вопросу, из которого и выросла цитата: как биологический вид с инстинктами саванны управляет ядерным оружием и климатом планеты. Он придумал термин «биофилия», врожденную тягу человека ко всему живому, стал одним из отцов идеи сохранения биоразнообразия, а в последней большой книге предложил отдать половину планеты дикой природе.
Умер в декабре 2021 года. Некрологи называли его наследником Дарвина.
И правда. Технологии у нас уже богоподобные, институты все еще средневековые, а эмоции и вовсе палеолитические. И работать каждый день приходится ровно в этом зазоре: между кнопкой, регламентом и древним страхом потерять место в племени.
Софья Беляндинова