После крайней публикации в бот прилетел вопрос. Если всё завершается смертью, то как же быть с мерзавцами и злодеями, творившими зло и бесчинства на земле? Неужели им всё сойдёт с рук? Это несправедливо, возражает спрашивающий, божья кара должна настигнуть их на дне страшного суда! (Да, и верующие заглядывают ко мне).
Справедливость — тема для философов и прочих абстрактных мыслителей, и пусть они в ней копаются. Нас интересует приземлённая сторона вопроса.
У большинства людей в голове сидит, сами они это понимают или нет, простая мысль: каждый получает то, что заслуживает, и заслуживает то, что получает. В социальной психологии эту наивность называют «феноменом веры в справедливый мир».
Люди, априори считающие устройство мира справедливым, убеждены в том, что дыма без огня быть не может, за преступлением обязательно следует наказание, а добро всегда побеждает зло.
Очередное когнитивное искажение, мешающее адекватному восприятию реальности. Даже несмотря на благое стремление.
В случае с религиозными людьми они как раз-таки отчаянно нуждаются в подобной вере. Наблюдая, как мерзавцы уходят от расплаты или отделываются лёгким испугом, они испытывают диссонанс и тревогу. И вера в жизнь после смерти с её божественным трибуналом приносит им утешение. Вся ответственность перекладывается на этот мифический суд. Здесь всевышний, наконец, исправит то, на что всё это время взирал с высоты своей божьей апатии. И возрадуются тогда, истомлённые надеждой рабы божьи, и получат по заслугам агенты дьявола.
Таким образом, когда справедливость не торжествует в этом мире, вера в неё переносится в мир иной.
Все как всегда. Ничего особенного. Речь всё так же идёт о предположении, до сих пор ничем не подтверждённом. Верующим об этом вопросе известно столько же, сколько и всем нам, то есть ровным счётом ничего.
Это, по сути, их эмоциональный довод в пользу загробного мира. Аргумент, оправдывающий их бездействие в этом мире. Цепь, которая держит их в рабстве иллюзий, заставляя молча терпеть несправедливость.
То, что нам чего-то хочется, не означает, что это существует. Желание справедливости не является доказательством существования загробного мира или божественного суда. А надежда на справедливость в несуществующем мире и вовсе пустая трата времени.
Фауст
Справедливость — тема для философов и прочих абстрактных мыслителей, и пусть они в ней копаются. Нас интересует приземлённая сторона вопроса.
У большинства людей в голове сидит, сами они это понимают или нет, простая мысль: каждый получает то, что заслуживает, и заслуживает то, что получает. В социальной психологии эту наивность называют «феноменом веры в справедливый мир».
Люди, априори считающие устройство мира справедливым, убеждены в том, что дыма без огня быть не может, за преступлением обязательно следует наказание, а добро всегда побеждает зло.
Очередное когнитивное искажение, мешающее адекватному восприятию реальности. Даже несмотря на благое стремление.
В случае с религиозными людьми они как раз-таки отчаянно нуждаются в подобной вере. Наблюдая, как мерзавцы уходят от расплаты или отделываются лёгким испугом, они испытывают диссонанс и тревогу. И вера в жизнь после смерти с её божественным трибуналом приносит им утешение. Вся ответственность перекладывается на этот мифический суд. Здесь всевышний, наконец, исправит то, на что всё это время взирал с высоты своей божьей апатии. И возрадуются тогда, истомлённые надеждой рабы божьи, и получат по заслугам агенты дьявола.
Таким образом, когда справедливость не торжествует в этом мире, вера в неё переносится в мир иной.
Все как всегда. Ничего особенного. Речь всё так же идёт о предположении, до сих пор ничем не подтверждённом. Верующим об этом вопросе известно столько же, сколько и всем нам, то есть ровным счётом ничего.
Это, по сути, их эмоциональный довод в пользу загробного мира. Аргумент, оправдывающий их бездействие в этом мире. Цепь, которая держит их в рабстве иллюзий, заставляя молча терпеть несправедливость.
То, что нам чего-то хочется, не означает, что это существует. Желание справедливости не является доказательством существования загробного мира или божественного суда. А надежда на справедливость в несуществующем мире и вовсе пустая трата времени.
Фауст