Как-то раз в одной из соцсетей я написал пост-заметку о трёх причинах, по которым происходят войны и конфликты.
Эти причины:
1. Территория.
2. Религия.
3. Нация.
И добавил постскриптум: из-за женщины войны происходили только в мифах.
Один из комментаторов написал, что войны — это наказание бога за первородный грех. На что я ему ответил, что бога, наказывающего за грехи, не существует. Он тут же парировал: «Для дикарей не существует…». «Для дикарей как раз таки он и существует», — написал я ему, намекая на то, что такое мышление присуще именно примитивным народам. Последовал ответ: «Чушь написал».
Дикарь, примитивный дикарь…что и требовалось доказать.
Зашёл на его страницу. Мужчина — на вид за 50. Православный. Музыкант. Даёт концерты. Человек творческий. Долгое время живёт за границей. Вспомнил я в этот момент выражение «испорченный Библией» из рассказа «Однодум» Н. Лескова.
Это прекрасный образчик того, как при помощи религии человек делает в своём сознании войну нормой. Не то что чем-то естественным, а прямо-таки должным. Напоминает выученную беспомощность: так должно быть, от нас ничего не зависит, так предопределил господь, который есть любовь.
Меланхолия всеобщей бренности и обречённости — это и есть религиозное чувство, тот самый опиум, о котором говорил классик. Опиум, притупляющий чувства для покорного принятия зла.
Они бредят о выдуманном идеальном мире, тем самым обесценивая реальность, её смысл, её истинность. Бегство от реальности в мир призраков, которое возвышенно называют идеализмом, на деле является обыкновенной трусостью и малодушием.
Поэтому религия в этом списке — потому что является мощным фактором легализации насилия. Она — установка, фильтрующая способность испытывать страдания за других. В любом «священном» писании можно найти строки для оправдания бойни, ибо смысл слов господних столь «широк и глубок», что ими можно обосновать какое угодно зверство.
Если территория — это про жадность и амбиции, а нация — про гордыню и спесь, то религия — это про санкцию и анестезию.
Она снимает с человека ответственность, перекладывая её на «волю господа» или «наказание за грехи». Она делает войну священной и потому дозволенной.
И люди верят в эти призраки.
Люди верят, а реальные игроки пользуются этой верой, чтобы оправдывать реальную кровь.
Мир станет безопаснее только тогда, когда мы перестанем наделять призраков правом распоряжаться нашими жизнями. Правда в том, что ни территории, ни религия, ни национальность не стоят ни капли реальной крови.
Единственная сила, способная защитить человечество, — оно само, сознающее себя в качестве объединяющей ценности.
Фауст
Эти причины:
1. Территория.
2. Религия.
3. Нация.
И добавил постскриптум: из-за женщины войны происходили только в мифах.
Один из комментаторов написал, что войны — это наказание бога за первородный грех. На что я ему ответил, что бога, наказывающего за грехи, не существует. Он тут же парировал: «Для дикарей не существует…». «Для дикарей как раз таки он и существует», — написал я ему, намекая на то, что такое мышление присуще именно примитивным народам. Последовал ответ: «Чушь написал».
Дикарь, примитивный дикарь…что и требовалось доказать.
Зашёл на его страницу. Мужчина — на вид за 50. Православный. Музыкант. Даёт концерты. Человек творческий. Долгое время живёт за границей. Вспомнил я в этот момент выражение «испорченный Библией» из рассказа «Однодум» Н. Лескова.
Это прекрасный образчик того, как при помощи религии человек делает в своём сознании войну нормой. Не то что чем-то естественным, а прямо-таки должным. Напоминает выученную беспомощность: так должно быть, от нас ничего не зависит, так предопределил господь, который есть любовь.
Меланхолия всеобщей бренности и обречённости — это и есть религиозное чувство, тот самый опиум, о котором говорил классик. Опиум, притупляющий чувства для покорного принятия зла.
Они бредят о выдуманном идеальном мире, тем самым обесценивая реальность, её смысл, её истинность. Бегство от реальности в мир призраков, которое возвышенно называют идеализмом, на деле является обыкновенной трусостью и малодушием.
Поэтому религия в этом списке — потому что является мощным фактором легализации насилия. Она — установка, фильтрующая способность испытывать страдания за других. В любом «священном» писании можно найти строки для оправдания бойни, ибо смысл слов господних столь «широк и глубок», что ими можно обосновать какое угодно зверство.
Если территория — это про жадность и амбиции, а нация — про гордыню и спесь, то религия — это про санкцию и анестезию.
Она снимает с человека ответственность, перекладывая её на «волю господа» или «наказание за грехи». Она делает войну священной и потому дозволенной.
И люди верят в эти призраки.
Люди верят, а реальные игроки пользуются этой верой, чтобы оправдывать реальную кровь.
Мир станет безопаснее только тогда, когда мы перестанем наделять призраков правом распоряжаться нашими жизнями. Правда в том, что ни территории, ни религия, ни национальность не стоят ни капли реальной крови.
Единственная сила, способная защитить человечество, — оно само, сознающее себя в качестве объединяющей ценности.
Фауст