«Человек без руководства свыше подобен животному», — произнес как-то при мне мой знакомый мусульманин, узнавший намедни о моем вероотступничестве.
Человек он взрослый, разбирающийся в своей религии. Тот, которому звонят за советами по тем или иным шариатским вопросам. Читает книжки, возможно, даже считает себя интеллектуалом. В общем, не с улицы пацан.
Как и многое, исходящее от верующих, звучало это пафосно, раздуто и с претензией на абсолютную истину. На что с моей стороны тут же прозвучал встречный вопрос:
— А что в моём поведении, как неверующего, который живёт эту жизнь без руководства свыше, напоминает поведение животного?
Задавая этот вопрос, я, как бывший мусульманин, понимал, что большинство утверждений подобных ему догматиков не выдерживают развития. Они существуют только в короткой форме. Без продолжения. В виде готовых штампов и лозунгов. И стоит потребовать развития мысли — вся эта система сразу ломается. Потому что эти идеи не отрефлексированы и не пережиты лично.
И данное утверждение не исключение. Оно не проверено, ибо пришло в его голову как фон. А фон не проверяют — его принимают как данность. К тому же эта фраза несёт в себе неприкрытую уничижительную коннотацию, которую используют для банальной дегуманизации оппонента.
— Не, ну в смысле... животное существует без руководства священного писания. Ест, пьёт, размножается... то есть его жизнь бессмысленна, — замешкавшись на секунду, ответил мой собеседник.
— М-м... Интересно. А где в Коране говорится о смысле жизни людей? — поинтересовался я.
— В смысле — где?! — шокированно и с нотками раздражения выпалил он. — Ты чё? Ты же знаешь этот аят, где аллах говорит, что создал джиннов и людей только для того, чтобы они поклонялись ему (Коран 51:56).
Я, конечно же, знал этот аят. И так же точно знал, каким будет ответ. В этом плане я, подобно аллаху, заранее предопределил его реплику.
— Но почему ты здесь видишь смысл своей жизни, а не мотив создателя, например? — спросил я с едва заметной улыбкой, продолжая мягко его троллить. — Особенно наглядно это видно из следующего за ним аята: «Я не хочу от них никакого удела и не хочу, чтобы они кормили меня» (Коран 51:57). Тут всё конкретно: создатель не нуждается в пище, но отчаянно желает, чтобы ему поклонялись. Окружённый вечной и бесконечной темнотой, он, видать, заскучал от этой стабильности и решил создать движуху.
Я понимал, что у него не будет на это вменяемого ответа, лишь стандартное в духе: «так никто не понимает», «ты коверкаешь смысл» и прочее.
Пока я говорил, он несколько раз переменился в лице. Губы его сжались в тонкую линию, ноздри раздулись — казалось, он с трудом сдерживает раздражение.
И тут я понял, что нашим товарищеским отношениям на этом пришёл конец, поэтому пошёл ва-банк:
— И вообще, знаешь, я понимаю, что тебе не понравились мои слова, и это взаимно. Но вот ответь мне: почему ты считаешь дозволенным для себя оскорблять и низводить неверующих до уровня скота, а мои встречные вопросы задевают тебя, хотя там нет ни слова оскорбления? Твоя истина нуждается в оскорблениях и агрессии?
Мой последний вопрос, кажется, вернул его во внешне спокойное состояние — ту поверхностную, лживую видимость спокойствия: вымученную и вынужденную.
Он, конечно, всячески оправдывался, мол, я неправильно понял его мысль, и пытался парировать мою интерпретацию «священных» текстов.
Выждав паузу, когда он наконец выдохся, я подытожил:
— Жизнь животных не бессмысленна. Ты хоть раз видел, чтобы животное занималось какой-то ерундой или же убивало ради забавы? Нет ничего бессмысленного в поведении животных. Их действия целенаправленны и подчинены строгой биологической задаче выживания и продолжения рода.
Нет, не челобитьем отличается человек от животного, а умением сомневаться и мыслить. Сомневаться — значит, критически мыслить!
Мы разошлись. Но для себя я в очередной раз зафиксировал:
Человек, который однажды научился сомневаться, уже не может просто забыть, что сомнения возможны.
Это и произошло со мной.
Фауст
Человек он взрослый, разбирающийся в своей религии. Тот, которому звонят за советами по тем или иным шариатским вопросам. Читает книжки, возможно, даже считает себя интеллектуалом. В общем, не с улицы пацан.
Как и многое, исходящее от верующих, звучало это пафосно, раздуто и с претензией на абсолютную истину. На что с моей стороны тут же прозвучал встречный вопрос:
— А что в моём поведении, как неверующего, который живёт эту жизнь без руководства свыше, напоминает поведение животного?
Задавая этот вопрос, я, как бывший мусульманин, понимал, что большинство утверждений подобных ему догматиков не выдерживают развития. Они существуют только в короткой форме. Без продолжения. В виде готовых штампов и лозунгов. И стоит потребовать развития мысли — вся эта система сразу ломается. Потому что эти идеи не отрефлексированы и не пережиты лично.
И данное утверждение не исключение. Оно не проверено, ибо пришло в его голову как фон. А фон не проверяют — его принимают как данность. К тому же эта фраза несёт в себе неприкрытую уничижительную коннотацию, которую используют для банальной дегуманизации оппонента.
— Не, ну в смысле... животное существует без руководства священного писания. Ест, пьёт, размножается... то есть его жизнь бессмысленна, — замешкавшись на секунду, ответил мой собеседник.
— М-м... Интересно. А где в Коране говорится о смысле жизни людей? — поинтересовался я.
— В смысле — где?! — шокированно и с нотками раздражения выпалил он. — Ты чё? Ты же знаешь этот аят, где аллах говорит, что создал джиннов и людей только для того, чтобы они поклонялись ему (Коран 51:56).
Я, конечно же, знал этот аят. И так же точно знал, каким будет ответ. В этом плане я, подобно аллаху, заранее предопределил его реплику.
— Но почему ты здесь видишь смысл своей жизни, а не мотив создателя, например? — спросил я с едва заметной улыбкой, продолжая мягко его троллить. — Особенно наглядно это видно из следующего за ним аята: «Я не хочу от них никакого удела и не хочу, чтобы они кормили меня» (Коран 51:57). Тут всё конкретно: создатель не нуждается в пище, но отчаянно желает, чтобы ему поклонялись. Окружённый вечной и бесконечной темнотой, он, видать, заскучал от этой стабильности и решил создать движуху.
Я понимал, что у него не будет на это вменяемого ответа, лишь стандартное в духе: «так никто не понимает», «ты коверкаешь смысл» и прочее.
Пока я говорил, он несколько раз переменился в лице. Губы его сжались в тонкую линию, ноздри раздулись — казалось, он с трудом сдерживает раздражение.
И тут я понял, что нашим товарищеским отношениям на этом пришёл конец, поэтому пошёл ва-банк:
— И вообще, знаешь, я понимаю, что тебе не понравились мои слова, и это взаимно. Но вот ответь мне: почему ты считаешь дозволенным для себя оскорблять и низводить неверующих до уровня скота, а мои встречные вопросы задевают тебя, хотя там нет ни слова оскорбления? Твоя истина нуждается в оскорблениях и агрессии?
Мой последний вопрос, кажется, вернул его во внешне спокойное состояние — ту поверхностную, лживую видимость спокойствия: вымученную и вынужденную.
Он, конечно, всячески оправдывался, мол, я неправильно понял его мысль, и пытался парировать мою интерпретацию «священных» текстов.
Выждав паузу, когда он наконец выдохся, я подытожил:
— Жизнь животных не бессмысленна. Ты хоть раз видел, чтобы животное занималось какой-то ерундой или же убивало ради забавы? Нет ничего бессмысленного в поведении животных. Их действия целенаправленны и подчинены строгой биологической задаче выживания и продолжения рода.
Нет, не челобитьем отличается человек от животного, а умением сомневаться и мыслить. Сомневаться — значит, критически мыслить!
Мы разошлись. Но для себя я в очередной раз зафиксировал:
Человек, который однажды научился сомневаться, уже не может просто забыть, что сомнения возможны.
Это и произошло со мной.
Фауст