Кинокартина «Белый тигр» — одна из моих самых любимых работ, и это протестная любовь
Дело в том, что работа художника-постановщика на этой картине была номинирована практически на все главные кинопремии нашей страны, но не получила ни одной.
Практически все, что вы видите в этом фильме, — декорации. И интерьер танка, созданный с почти документальной точностью. И деревня длиной 224 метра с 33 постройками и заброшенной церковью. И улица разрушенного европейского города, по которой ведут военнопленных. И помещения Карлсхорста, воссозданные с документальной точностью (ну, кроме коридора). И потустороннее пространство, в котором Гитлер разговаривает с Некто. И поля с подбитыми танками — это тоже декорация. И многое другое.
Все, или почти все, что вы видите в картине, включая сам танк-призрак, — это придуманные, разработанные и точно построенные декорации. Но придуманы и воплощены они таким образом, что зритель, да и многие киноспециалисты, просто не замечают, что перед ними декорации. Они воспринимают их как реальные объекты. И при всей своей достоверности эти декорации несут в себе художественный образ, авторское решение, какое-то мистическое ощущение войны.
Вот за это я и люблю эту работу.
Помню, как на съемки приехал один пожилой немецкий актер. Он должен был сниматься в роли одного из сопровождающих Кейтеля во время подписания капитуляции. Его повели на декорацию разрушенного немецкого города. Он долго смотрел вокруг, а потом заплакал.
Когда его спросили, что случилось, он ответил, что именно среди таких кирпичных завалов, на таких же улицах, прошло его детство. Там он играл со своими друзьями.
Дело в том, что работа художника-постановщика на этой картине была номинирована практически на все главные кинопремии нашей страны, но не получила ни одной.
Практически все, что вы видите в этом фильме, — декорации. И интерьер танка, созданный с почти документальной точностью. И деревня длиной 224 метра с 33 постройками и заброшенной церковью. И улица разрушенного европейского города, по которой ведут военнопленных. И помещения Карлсхорста, воссозданные с документальной точностью (ну, кроме коридора). И потустороннее пространство, в котором Гитлер разговаривает с Некто. И поля с подбитыми танками — это тоже декорация. И многое другое.
Все, или почти все, что вы видите в картине, включая сам танк-призрак, — это придуманные, разработанные и точно построенные декорации. Но придуманы и воплощены они таким образом, что зритель, да и многие киноспециалисты, просто не замечают, что перед ними декорации. Они воспринимают их как реальные объекты. И при всей своей достоверности эти декорации несут в себе художественный образ, авторское решение, какое-то мистическое ощущение войны.
Вот за это я и люблю эту работу.
Помню, как на съемки приехал один пожилой немецкий актер. Он должен был сниматься в роли одного из сопровождающих Кейтеля во время подписания капитуляции. Его повели на декорацию разрушенного немецкого города. Он долго смотрел вокруг, а потом заплакал.
Когда его спросили, что случилось, он ответил, что именно среди таких кирпичных завалов, на таких же улицах, прошло его детство. Там он играл со своими друзьями.