«УКРАИНСКИЙ ЭНЕРГОЦИД» И КОНЕЦ ВОЙНЫ.
 
Пост в 2-х частях. Часть первая.
 
Для меня сейчас наступило время тяжелых раздумий о судьбе Украины. Противостояние двух соседских народов вошло в ту геноцидальную фазу, когда центр тяжести политики Кремля переносится с давления на вооруженные силы Украины на давление на гражданское население (это не значит, что такого не было раньше, – вопрос о пропорциях), что автоматически делает террор основным методом ведения войны. Это сущностно меняет ситуацию,  заставляя иначе смотреть на перспективы завершения войны.
 
Все эти годы я продолжал много общаться с людьми, остающимися в Украине, и при этом остающимися оптимистами в вопросе об условиях того мира, который Украина могла бы получить по итогам четырехлетнего кровопролития. Люди эти отнюдь не глупы, обладают достаточным материальным и властным ресурсом, хорошо информированы, безусловно смелы и опираются на уже имеющийся у них опыт многолетнего сопротивления агрессии, который дорогого стоит. Все они полагали, что время для «лучшего мира» еще не наступило, и надо подождать до конца весны (лета, осени) как минимум текущего года, когда «зверь устанет» и можно будет сторговаться на приемлемых условиях. Кто хочет в целом понять логику их рассуждений, может почитать интервью  на BBC украинского  бригадного генерала, руководящего сейчас обороной на Покровско-Мирноградском направлении.
 
Если отрезать ненужные подробности, то их видение прекращения войны сводилось до последнего времени к двум позициям: «мы их пересилим» и «мы размежуемся по текущей линии фронта». В основании их уверенности в реалистичности такого сценария лежало понимание того, что, несмотря на всю разницу в обеспеченности людскими и материальными ресурсами, у Путина нет потенциала добиться стратегического перелома на фронте, как нет и времени (тех самых приблизительно полутора лет), чтобы перемолоть украинскую оборону на Донбассе теми методами и той ценой (еще приблизительно сто пятьдесят тысяч убитыми и полмиллиона ранеными), которыми война ведется сейчас. Вопрос о способности Украины со своей стороны обеспечить мобилизацию хотя бы на текущем уровне выносился ими за скобки со словами: что будет дальше, никто не знает, но на сегодня, несмотря на все издержки, эта задача решается в основном с помощью ТЦК и частично путем привлечения иностранных наемников.
 
Что очевидно не входило в эти расчеты, так это реальность полной и бескомпромиссной «энергетической блокады» Украины. И это выглядит странным, потому что военно-техническая возможность «вынести» энергосистему Украины у России, видимо, была с самого начала войны, но по каким-то причинам воспользоваться этой возможностью Путин решился только сейчас. Так как в соотношении сил существенных (стратегических) перемен не произошло, то напрашивается гипотеза, что решимость Путина связана с изменением геополитической ситуации, где на самом деле и случились те самые судьбоносные изменения. Так или иначе, но сегодня, не найдя способа переломить (перемолоть) ВСУ на фронте, Кремль нащупал уязвимость тыла и выбрал «энергоцид» как основное направление удара. Оказалась, что судьба Украины во многом зависит от того, как бьется ее энергетическое сердце. Сейчас оно бьется с перебоями, но есть риск полной остановки.
 
Но если все действительно оказалось так «просто» с военной точки зрения, то почему в Москве ждали четыре года? Я полагаю, что Путин до сих пор не прибегал к энергетическому террору в таких масштабах лишь потому, что опасался спровоцировать ответные асимметричные действия Запада (предоставления Украине высокоточного дальнобойного оружия или начала встречной «континентальной блокады» ). В любом случае, он точно не руководствовался гуманистическими соображениями.
 
Конец первой части. Продолжение в следующем посте.