Репост из: Vladimir Pastukhov
«УКРАИНСКИЙ ЭНЕРГОЦИД» И КОНЕЦ ВОЙНЫ.
Пост в 2-х частях. Часть вторая. Начало в предыдущем посте.
Если Путин прибегнул к такому крайнему средству как откровенный, ничем не замаскированный массовый террор в отношении мирного населения Украины, то это означает только то, что в данный момент он перестал бояться ответных мер, хотя раньше это его останавливало. В прошлом и Путин, и Запад занимались военно-политическим эквилибром на проволоке под куполом геополитического цирка, к которой был привязан ядерный фугас: Запад решал, как так дать оружие Украине, чтобы не дать повода Путину вовлечь себя в войну, а Путин думал, как ему так атаковать Украину, чтобы не дать Западу повода напрямую атаковать Россию.
Все изменилось с приходом Трампа, и именно встреча в Анкоридже вселила в Путина уверенность в том, что при Трампе он может себе позволить масштабированно и нелимитированно ответить на удары Украины по нефтегазовой инфраструктуре России, добиваясь полного и окончательного энергетического коллапса по всей Украине. Впрочем, ответ на украинские атаки - это только удобный повод. По всей видимости, уничтожение энергетики Украины всегда стояло заглавной строкой в планах как один из основных сценариев войны, но вот именно повода и условий не было. Теперь есть.
Мы мало что знаем (и, видимо, нескоро узнаем) о неформальных контактах между Россией и Украиной в годы войны. Пожалуй, только то, что они имели место быть, – в этом смысле я не стал бы переоценивать уникальность встречи в Абу-Даби. Тем не менее, есть консенсусное мнение, что итогом этих контактов было то, что чат GPT вежливо называет «джентльменскими соглашениями по энергетике», в соответствии с которыми в зимние сезоны 2023-2024 и 2024-2025 годов взаимные удары по энергетической инфраструктуре друг друга носили ограниченный характер. В марте 2025 года это джентльменское соглашение даже вылилось во что-то более формальное типа 30-дневного моратория на удары по энергетической инфраструктуре. Но приближалось лето, зима казалась последней, и обе стороны с легким сердцем положили конец этому соглашению, обвинив друг друга в его нарушении.
При этом выяснилось, что за прошедшие несколько лет Украина здорово нарастила свои «дроновые возможности» и от единичных «ударов престижа» совершенно неожиданно для Кремля перешла к планомерному выбиванию объектов нефтегазовой инфраструктуры в европейской части России. Многим это показалось хорошей идеей. Я помню десятки восторженных публикаций, которые превозносили эти удары как кратчайший путь к «достижению мира через силу». Жизнь, - точнее, наступившая зима, - показала, однако, что идея была не до конца продуманной. Путин использовал эти удары в диалоге с Трампом как обоснование своего «права на ответный удар», но уже в рамках собственной политики «принуждения к миру». По всей видимости, ему удалось заранее приобрести индульгенцию на «энергоцид» Украины в Вашингтоне, после чего он перестал себя стеснять. Я, по крайней мере, сделал такой вывод, слушая ответ Трампа на соответствующий вопрос журналиста: ну, так они их тоже бьют…
Задним умом мы все крепки. К сожалению, сегодня можно констатировать, что главной и, боюсь, уже непоправимой ошибкой Зеленского стала именно недооценка критических геополитических перемен, которые последовали вслед за приходом к власти администрации Трампа. Он недооценил решимости Трампа реализовать свой план сближения с Россией и переоценил самостоятельность и смелость европейских политиков. Следствием уже этой ошибки стало то, что он позволил Путину безнаказанно открыть ящик (кувшин) Пандорры, из которого на энергетику Украины посыпались все бедствия мира.
Это привело к критической перемене условий переговорного процесса, когда ситуация на фронте, которая действительно остается контролируемой, стала менее значимым фактором, чем ситуация в тылу, которая перестала быть контролируемой. А это, в свою очередь, значит, что динамика и направленность переговорного процесса будет иной, чем это предполагалось в оптимистических прогнозах Киева еще в конце прошлого года.
Конец второй части.
Пост в 2-х частях. Часть вторая. Начало в предыдущем посте.
Если Путин прибегнул к такому крайнему средству как откровенный, ничем не замаскированный массовый террор в отношении мирного населения Украины, то это означает только то, что в данный момент он перестал бояться ответных мер, хотя раньше это его останавливало. В прошлом и Путин, и Запад занимались военно-политическим эквилибром на проволоке под куполом геополитического цирка, к которой был привязан ядерный фугас: Запад решал, как так дать оружие Украине, чтобы не дать повода Путину вовлечь себя в войну, а Путин думал, как ему так атаковать Украину, чтобы не дать Западу повода напрямую атаковать Россию.
Все изменилось с приходом Трампа, и именно встреча в Анкоридже вселила в Путина уверенность в том, что при Трампе он может себе позволить масштабированно и нелимитированно ответить на удары Украины по нефтегазовой инфраструктуре России, добиваясь полного и окончательного энергетического коллапса по всей Украине. Впрочем, ответ на украинские атаки - это только удобный повод. По всей видимости, уничтожение энергетики Украины всегда стояло заглавной строкой в планах как один из основных сценариев войны, но вот именно повода и условий не было. Теперь есть.
Мы мало что знаем (и, видимо, нескоро узнаем) о неформальных контактах между Россией и Украиной в годы войны. Пожалуй, только то, что они имели место быть, – в этом смысле я не стал бы переоценивать уникальность встречи в Абу-Даби. Тем не менее, есть консенсусное мнение, что итогом этих контактов было то, что чат GPT вежливо называет «джентльменскими соглашениями по энергетике», в соответствии с которыми в зимние сезоны 2023-2024 и 2024-2025 годов взаимные удары по энергетической инфраструктуре друг друга носили ограниченный характер. В марте 2025 года это джентльменское соглашение даже вылилось во что-то более формальное типа 30-дневного моратория на удары по энергетической инфраструктуре. Но приближалось лето, зима казалась последней, и обе стороны с легким сердцем положили конец этому соглашению, обвинив друг друга в его нарушении.
При этом выяснилось, что за прошедшие несколько лет Украина здорово нарастила свои «дроновые возможности» и от единичных «ударов престижа» совершенно неожиданно для Кремля перешла к планомерному выбиванию объектов нефтегазовой инфраструктуры в европейской части России. Многим это показалось хорошей идеей. Я помню десятки восторженных публикаций, которые превозносили эти удары как кратчайший путь к «достижению мира через силу». Жизнь, - точнее, наступившая зима, - показала, однако, что идея была не до конца продуманной. Путин использовал эти удары в диалоге с Трампом как обоснование своего «права на ответный удар», но уже в рамках собственной политики «принуждения к миру». По всей видимости, ему удалось заранее приобрести индульгенцию на «энергоцид» Украины в Вашингтоне, после чего он перестал себя стеснять. Я, по крайней мере, сделал такой вывод, слушая ответ Трампа на соответствующий вопрос журналиста: ну, так они их тоже бьют…
Задним умом мы все крепки. К сожалению, сегодня можно констатировать, что главной и, боюсь, уже непоправимой ошибкой Зеленского стала именно недооценка критических геополитических перемен, которые последовали вслед за приходом к власти администрации Трампа. Он недооценил решимости Трампа реализовать свой план сближения с Россией и переоценил самостоятельность и смелость европейских политиков. Следствием уже этой ошибки стало то, что он позволил Путину безнаказанно открыть ящик (кувшин) Пандорры, из которого на энергетику Украины посыпались все бедствия мира.
Это привело к критической перемене условий переговорного процесса, когда ситуация на фронте, которая действительно остается контролируемой, стала менее значимым фактором, чем ситуация в тылу, которая перестала быть контролируемой. А это, в свою очередь, значит, что динамика и направленность переговорного процесса будет иной, чем это предполагалось в оптимистических прогнозах Киева еще в конце прошлого года.
Конец второй части.