Про рефлексию, границы и помощь родителям.
Хочу поразмышлять о том, всегда ли специалист помогающей профессии может выстроить контруктивные, неизбегающие, партнерские взаимоотношения с родителями?
Честно сказать, пока я не могу ответить, что это возможно всегда. Мне, например, приходилось прекращать взаимодействия с семьей во время коррекции или вовсе не начинать ее. Иногда эти отношения прекращали со мной.
Конфликтные взаимоотношения с родителями начинаются из-за того, что наш "ребенок", столкнулся с "ребенком" родителя (или "травмой" - кому какой подход нравится), и никто не может в силу своей инфантилизации из этой позиции выйти. Самое трудное в такой ситуации - это понять, что разрушающее взаимодействие является общей ответственностью в смысле коммуникации. Но только нашей ответственностью, в смысле контроля качества собственной жизни и последствий, которые такое взаимодействие принесет.
Что может послужить тригерром для специалиста (педагога, нейропсихолога, психолога), чтобы уйти в разрушающие его отношения с родителем ученика/пациента/клиента?
Собственные инфантильные/нарцистические проекции, эмоционально выталкивающие специалиста из профессиональных рамок ‐ ощущение всемогущества:
🔵он его не так воспитывает, не то делает (недостаточно, чрезмерно);
🔵не слушает меня (знающего как надо), делает по своему (неблагодарный);
🔵перекладывает на меня ответственность за результат;
Выстроенные границы ‐ исскуство, которым я, например, пока не овладел в полной мере. В них нет вычурности, нет игры в роли, нет проекций, нет жертвенности (читай всемогущества).
Только так можно помочь ребенку и родителям ‐ направлять, маршрутизировать, давать рекомендации и договариваться о правилах ‐ поэтапный план и алгоритм действий родителя, ребенка, специалиста, при соблюдении которого будет достигнут конкретный результат.
Иногда есть вещи, которые я не понимаю ‐ как родитель может делать или не делать то или это? Но я страюсь не наклеивать на него ярлыки собственных проекций, а просто пытаюсь понять причины, по которым он проявляет себя таким образом, и действовать в рамках интресов ребенка (напоминаю о правилах, плане, о рекомендациях).
Это бывает непросто, получается не всегда, но без этого нельзя быть специалистом высокого уровня.
Хочу поразмышлять о том, всегда ли специалист помогающей профессии может выстроить контруктивные, неизбегающие, партнерские взаимоотношения с родителями?
Честно сказать, пока я не могу ответить, что это возможно всегда. Мне, например, приходилось прекращать взаимодействия с семьей во время коррекции или вовсе не начинать ее. Иногда эти отношения прекращали со мной.
Конфликтные взаимоотношения с родителями начинаются из-за того, что наш "ребенок", столкнулся с "ребенком" родителя (или "травмой" - кому какой подход нравится), и никто не может в силу своей инфантилизации из этой позиции выйти. Самое трудное в такой ситуации - это понять, что разрушающее взаимодействие является общей ответственностью в смысле коммуникации. Но только нашей ответственностью, в смысле контроля качества собственной жизни и последствий, которые такое взаимодействие принесет.
Что может послужить тригерром для специалиста (педагога, нейропсихолога, психолога), чтобы уйти в разрушающие его отношения с родителем ученика/пациента/клиента?
Собственные инфантильные/нарцистические проекции, эмоционально выталкивающие специалиста из профессиональных рамок ‐ ощущение всемогущества:
🔵он его не так воспитывает, не то делает (недостаточно, чрезмерно);
🔵не слушает меня (знающего как надо), делает по своему (неблагодарный);
🔵перекладывает на меня ответственность за результат;
Выстроенные границы ‐ исскуство, которым я, например, пока не овладел в полной мере. В них нет вычурности, нет игры в роли, нет проекций, нет жертвенности (читай всемогущества).
Только так можно помочь ребенку и родителям ‐ направлять, маршрутизировать, давать рекомендации и договариваться о правилах ‐ поэтапный план и алгоритм действий родителя, ребенка, специалиста, при соблюдении которого будет достигнут конкретный результат.
Иногда есть вещи, которые я не понимаю ‐ как родитель может делать или не делать то или это? Но я страюсь не наклеивать на него ярлыки собственных проекций, а просто пытаюсь понять причины, по которым он проявляет себя таким образом, и действовать в рамках интресов ребенка (напоминаю о правилах, плане, о рекомендациях).
Это бывает непросто, получается не всегда, но без этого нельзя быть специалистом высокого уровня.