Сегодня произошла какая-то очень грустная, но честная супервизорская сессия. Индивидуальная.
Сегодня я вслух, сама для себя, для супервизора и, наверное, бог его знает, для мироздания, проговорила то, чего долго не признавала даже сама для себя.
Спустя больше полугода работы с РПП я наконец осознала, что работать с расстройствами пищевого поведения гораздо сложнее, чем работать просто в терапии с разными клиентами.
К сожалению, с проблемой РПП приходят люди, сильно порушенные психически. Люди, у которых есть другие психиатрические расстройства. Люди с очень большими проблемами в жизни, со сложной психической организацией, с тяжёлыми состояниями.
И всё это приходится с ювелирной тонкостью разбирать на каждой сессии.
Это не десять сессий, за которые ты просто восстановишь питание. Это тонкая, серьёзная, глубокая и очень уникальная работа.
И это неблагодарная работа. Потому что я работаю не с тем, как мгновенно улучшить жизнь из стандартного состояния до хорошего. Это не что-то, что можно быстренько подкрутить, и тебе станет легче.
Я работаю с тяжёлыми состояниями.
Я работаю с тем, как из очень хуёвого сделать хотя бы чуть менее хуёвое.
Не с тем, как сделать жизнь успешной. А с тем, как сделать её менее болезненной.
Как из хуёвого состояния сделать чуть менее хуёвое.
Как из трёх приступов переедания сделать один.
Как из состояния ненависти к себе перейти в состояние чуть менее сильной ненависти к себе.
И это не то, о чём мечтают многие.
И это не то, что принято продавать через маркетинг.
Это то, за что люди редко говорят прямое спасибо.
Это то, после чего мы буквально сидим и нервно курим и говорим друг другу: «Что это, блядь, было?»
А это была терапия.
Терапия больного, сложного, страшного, тяжёлого.
Я всё это вывожу своей психикой, своим опытом, своими навыками.
Я работаю с РПП не так давно. Прошло на самом деле не так много времени. Но именно сегодня я осознала всю тяжесть и всю неблагодарность этой работы.
Потому что люди хотят сразу легко.
Но прежде чем будет легко, нужно пройти очень много сложного. Очень, очень сложного.
Это как в ремонте: спасибо обычно говорят кафельщикам, декораторам, тем, кто делает красиво. А тем, кто закладывал фундамент, цементировал, выравнивал стены и делал всю черновую работу, спасибо говорят гораздо реже.
Потому что это некрасиво.
Но именно на этом держится всё остальное.
И осознание того, какую большую, но грязную работу я делаю, сегодня привело меня одновременно в печаль и в большое уважение к себе.
И, наверное, в большое уважение ко всем, кто работает с РПП.
Потому что те, кто действительно работает с этим, очень сильные люди. Они делают очень большое дело.
И люди, которые работают с РПП, пожалуй, пришли в своей профессиональной жизни к чему-то очень серьёзному.
Я не знаю, чем закончить этот спич.
Пожалуй, просто тем, что нам всем непросто.
Вот и всё.
Сегодня я вслух, сама для себя, для супервизора и, наверное, бог его знает, для мироздания, проговорила то, чего долго не признавала даже сама для себя.
Спустя больше полугода работы с РПП я наконец осознала, что работать с расстройствами пищевого поведения гораздо сложнее, чем работать просто в терапии с разными клиентами.
К сожалению, с проблемой РПП приходят люди, сильно порушенные психически. Люди, у которых есть другие психиатрические расстройства. Люди с очень большими проблемами в жизни, со сложной психической организацией, с тяжёлыми состояниями.
И всё это приходится с ювелирной тонкостью разбирать на каждой сессии.
Это не десять сессий, за которые ты просто восстановишь питание. Это тонкая, серьёзная, глубокая и очень уникальная работа.
И это неблагодарная работа. Потому что я работаю не с тем, как мгновенно улучшить жизнь из стандартного состояния до хорошего. Это не что-то, что можно быстренько подкрутить, и тебе станет легче.
Я работаю с тяжёлыми состояниями.
Я работаю с тем, как из очень хуёвого сделать хотя бы чуть менее хуёвое.
Не с тем, как сделать жизнь успешной. А с тем, как сделать её менее болезненной.
Как из хуёвого состояния сделать чуть менее хуёвое.
Как из трёх приступов переедания сделать один.
Как из состояния ненависти к себе перейти в состояние чуть менее сильной ненависти к себе.
И это не то, о чём мечтают многие.
И это не то, что принято продавать через маркетинг.
Это то, за что люди редко говорят прямое спасибо.
Это то, после чего мы буквально сидим и нервно курим и говорим друг другу: «Что это, блядь, было?»
А это была терапия.
Терапия больного, сложного, страшного, тяжёлого.
Я всё это вывожу своей психикой, своим опытом, своими навыками.
Я работаю с РПП не так давно. Прошло на самом деле не так много времени. Но именно сегодня я осознала всю тяжесть и всю неблагодарность этой работы.
Потому что люди хотят сразу легко.
Но прежде чем будет легко, нужно пройти очень много сложного. Очень, очень сложного.
Это как в ремонте: спасибо обычно говорят кафельщикам, декораторам, тем, кто делает красиво. А тем, кто закладывал фундамент, цементировал, выравнивал стены и делал всю черновую работу, спасибо говорят гораздо реже.
Потому что это некрасиво.
Но именно на этом держится всё остальное.
И осознание того, какую большую, но грязную работу я делаю, сегодня привело меня одновременно в печаль и в большое уважение к себе.
И, наверное, в большое уважение ко всем, кто работает с РПП.
Потому что те, кто действительно работает с этим, очень сильные люди. Они делают очень большое дело.
И люди, которые работают с РПП, пожалуй, пришли в своей профессиональной жизни к чему-то очень серьёзному.
Я не знаю, чем закончить этот спич.
Пожалуй, просто тем, что нам всем непросто.
Вот и всё.