Репост из: Кремлёвский безБашенник
🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -
Телеграм-канал Наивная Политология
Вёдра и банки
На площадке "Кремлевского безБашенника" продолжается обсуждение проблем "российского" автопрома, и здесь имеет смысл подняться на уровень выше. Настолько ли уникальна проблема отрасли или она является более масштабной и фундаментальной?
Для начала, нужно найти реперную точку, и здесь всё просто: осень 2008 года. Победа в шестидневной войне в Грузии позволила Кремлю получить талон на непопулярные меры, тем самым конвертировав популярность в прибыль при базовом сохранении рейтингов (аналогичным образом события 2014 года конвертировались в пенсионную реформу 2018 года). Драйвером стал ипотечный кризис в США и его влияние на развивающиеся рынки с падением производств российских автопроизводителей. При этом результатом "импортозамещения" стала не поддержка внутреннего производства, а его схлопывание через замену сборкой иностранных платформ из иностранных компонентов при сохранении локализации лишь в ответственных для обороноспособности страны сегментах.
2008 год ознаменовался коренным переломом в российской экономике с заменой рыночного капитализма госкапитализмом, таким образом лица, являющиеся по своей природе чиновниками, пополнили списки олигархов. На потребительском рынке у государства появилась материальная потребность в организации протекционизма и налаживании отношений с крупным капиталом, наделяя разнообразные ассоциации представительскими полномочиями при формировании государственной политики, в том числе на рынке продуктов питания, создав предпосылку для выхода лоббизма на новый уровень. Одновременно происходила интеграция в государственные интересы интересов банковского капитала, что повлекло всплеск потребительского кредитования, автокредитования и создало ипотечный рынок в том виде, что мы имеем сегодня.
Формирование союза властей, импортеров и банковского сектора привело к замене рынка покупателя рынком продавца: как это было в СССР, государству стало выгодно удорожание товаров для внутреннего покупателя, ведь прибыль "производителей"-импортеров и банков конвертировалась не только в выгоду вовлеченных лоббистов, но и в налоги, что обеспечивало возможность разрастания государственного аппарата. Здесь полезно поднять новость 2001 года со стоимостью различных моделей ВАЗ: к примеру, цена ВАЗ 2106 в начале 2000-х составляла 79 450 рублей при среднем значении курса доллара в 29.17 рублей, что соответствовало 2723 долларам за новый автомобиль. Такая цена была подъемной для российского покупателя без использования займов и обеспечивала конкурентность с импортированным автомобильным секонд-хендом. Можно сравнить это значение с современными данными.
Другим последствием грузинского конфликта стало насаждение элементов пропаганды в экономической повестке: во-первых, именно тогда началась кампания, направленная на побуждение россиян забыть о курсах иностранных валют, что связывалось с ростом цен на продукцию, превышающим рост заработных плат, привязанных к курсу доллара и инфляции. Введение "временных" заградительных пошлин сопровождалось историями о необходимости сохранения рабочих мест на российских автозаводах, противопоставлением жителей Дальнего Востока жителям промышленных регионов. Естественно, по мере отказа от внутреннего производства компонентов и перехода на сборку из готовых комплектов, рабочие места стали сокращаться уже после закрепления нового порядка в тарифах Таможенного союза. Таким образом, пропаганда стала эффективным инструментом сворачивания честной конкуренции в целях наполнения бюджета для трансформации государства.
Не стоит забывать и об интересах иностранных автопроизводителей, включая Renault Карлоса Гона, получившего идеальную возможность продавать "бусы туземцам" по завышенной цене. Такая трансформация рынка способствовала и налаживанию отношений с мировыми лидерами в вопросах коррупции: Францией Саркози и Италией Берлускони. Поэтому сегодня не нужно винить в бедах российского автопрома Китай, Пекин лишь забрал себе плохо лежащие плоды трудов других людей.
Телеграм-канал Наивная Политология
Вёдра и банки
На площадке "Кремлевского безБашенника" продолжается обсуждение проблем "российского" автопрома, и здесь имеет смысл подняться на уровень выше. Настолько ли уникальна проблема отрасли или она является более масштабной и фундаментальной?
Для начала, нужно найти реперную точку, и здесь всё просто: осень 2008 года. Победа в шестидневной войне в Грузии позволила Кремлю получить талон на непопулярные меры, тем самым конвертировав популярность в прибыль при базовом сохранении рейтингов (аналогичным образом события 2014 года конвертировались в пенсионную реформу 2018 года). Драйвером стал ипотечный кризис в США и его влияние на развивающиеся рынки с падением производств российских автопроизводителей. При этом результатом "импортозамещения" стала не поддержка внутреннего производства, а его схлопывание через замену сборкой иностранных платформ из иностранных компонентов при сохранении локализации лишь в ответственных для обороноспособности страны сегментах.
2008 год ознаменовался коренным переломом в российской экономике с заменой рыночного капитализма госкапитализмом, таким образом лица, являющиеся по своей природе чиновниками, пополнили списки олигархов. На потребительском рынке у государства появилась материальная потребность в организации протекционизма и налаживании отношений с крупным капиталом, наделяя разнообразные ассоциации представительскими полномочиями при формировании государственной политики, в том числе на рынке продуктов питания, создав предпосылку для выхода лоббизма на новый уровень. Одновременно происходила интеграция в государственные интересы интересов банковского капитала, что повлекло всплеск потребительского кредитования, автокредитования и создало ипотечный рынок в том виде, что мы имеем сегодня.
Формирование союза властей, импортеров и банковского сектора привело к замене рынка покупателя рынком продавца: как это было в СССР, государству стало выгодно удорожание товаров для внутреннего покупателя, ведь прибыль "производителей"-импортеров и банков конвертировалась не только в выгоду вовлеченных лоббистов, но и в налоги, что обеспечивало возможность разрастания государственного аппарата. Здесь полезно поднять новость 2001 года со стоимостью различных моделей ВАЗ: к примеру, цена ВАЗ 2106 в начале 2000-х составляла 79 450 рублей при среднем значении курса доллара в 29.17 рублей, что соответствовало 2723 долларам за новый автомобиль. Такая цена была подъемной для российского покупателя без использования займов и обеспечивала конкурентность с импортированным автомобильным секонд-хендом. Можно сравнить это значение с современными данными.
Другим последствием грузинского конфликта стало насаждение элементов пропаганды в экономической повестке: во-первых, именно тогда началась кампания, направленная на побуждение россиян забыть о курсах иностранных валют, что связывалось с ростом цен на продукцию, превышающим рост заработных плат, привязанных к курсу доллара и инфляции. Введение "временных" заградительных пошлин сопровождалось историями о необходимости сохранения рабочих мест на российских автозаводах, противопоставлением жителей Дальнего Востока жителям промышленных регионов. Естественно, по мере отказа от внутреннего производства компонентов и перехода на сборку из готовых комплектов, рабочие места стали сокращаться уже после закрепления нового порядка в тарифах Таможенного союза. Таким образом, пропаганда стала эффективным инструментом сворачивания честной конкуренции в целях наполнения бюджета для трансформации государства.
Не стоит забывать и об интересах иностранных автопроизводителей, включая Renault Карлоса Гона, получившего идеальную возможность продавать "бусы туземцам" по завышенной цене. Такая трансформация рынка способствовала и налаживанию отношений с мировыми лидерами в вопросах коррупции: Францией Саркози и Италией Берлускони. Поэтому сегодня не нужно винить в бедах российского автопрома Китай, Пекин лишь забрал себе плохо лежащие плоды трудов других людей.