Как только игра закончится, сразу придет процентщик в широкополой шляпе. Он не верит в удачу, он прагматик. Он ставил на лошадь, которая резко взяла старт, а это, как известно, глупая лошадь. Но он не ошибается. Лошадь гнала со страху так, что позабыла об осторожности и просто летела вперед, забывая дышать. Понимала, что в случае фиаско впереди ждут побои и унижения. В лучшем из всех вариантов на ней станут возить дрова до конца её дней без права даже на приличное сено и чистую воду, а в худшем — а кто знает, может и в лучшем — случае просто отведут за уздечку и тихонько пристрелят. Поэтому она гнала и гнала, брала больше и больше в надежде, что это ей каким-то образом поможет.

Процентщик тихонько поставит стул, откроет засаленную от тысячи лет использования книгу и начнет читать стихотворение из цифр, вложенных в успех несчастной. После минуты монолога у лошади глаза из удивлённых, искрящихся призрачной надеждой, превратятся в угасший, сощуренный и обречённый взгляд в никуда, молящего о скором конце.

Так всегда заканчивается яркий и скоротечный век фаворита, но книга в руках фигуры в шляпе не заканчивается никогда. Там нет забытых страниц. За ним тоже придут. Он знает это, и ему страшно. Чтобы отвлечься от ужаса ожидания своего конца, он и ставит на лошадей, которые сами, с горящими глазами и глупой улыбкой, стучат в его двери.