Прочитал «Психология в кино» Татьяны Салахиевой-Талал
Для меня это роскошь – всю первую часть жизни я только покупал книги. Наконец, начал читать. Эта книга отложена с 2010-х, когда еще грезил большим кино и сценаристикой.
Книга оказалась скорее поверхностной и не новой с точки зрения психологии. Но некоторые части, особенно культурологические, произвели большое впечатление. Вот некоторые.
История развития социального запроса и героев в кинематографе США с 40-х до 90-х:
– война – время на объединение и слияние, жертва личным ради общего. Яркий пример – фильм «Касабланка»;
– после войны (50-70-е) – эпоха нарциссического общества (привет!) – курс на индивидуальность, достижения, самопознание и свободу. Много про права меньшинств. И в итоге – разворот к бунту против системы. Примеры – старт серии Джеймса Бонда, «Бонни и Клайд», «Таксист»;
– 70-90е – эпоха технологического (пограничного) общества. Это поколение и герои, выросшие у нарциссических родителей. Они потеряны для общества, бунтуют против его ценностей и бегут в зависимости от чувства одиночества. Яркий пример – «На игле». Здесь же начинаются блокбастеры, «Звездные войны» – как миры инфантильности и черно-белых ценностей.
(Слово «блокбастер», оказывается, означало во время Второй мировой войны особо мощную фугасную бомбу.)
Невероятно интересно было проследить эту историю и развитие героев и сюжетов – потому что это и моя система координат, в которых я жил и формировался.
Но дальше – еще интереснее – типажи и герои советского кино 30-90-х:
– 30-е – соцреализм, то есть достройка реальности до идеалов и норм. Вместо я – «мы» и во всем обязательно роль, воля и место партии.
– 50-е – «проснувшееся поколение», но начинающиеся попытки сепарации героя скоро превращаются в вялотекущий невроз. Герои, главное, живут по совести (как наследие партии или родителей, видимо).
– 70-е – «невротическое поколение». Сепарация провалилась, герои потерялись и невротизировались. Яркий пример – писатель из «Сталкера». Здесь видно влияние тоталитарного режима над индивидуумом.
– 80-е – герой-циник и прагматик как реакция и способ трансформации агрессии от несостоявшейся сепарации. Яркий пример – Самохвалов из «Служебного романа». И здесь появляется советский вариант нарциссического героя и ценностей – женщина-передовик производства. На фоне мужчины-инфантильного невротика. И популяризуется феномен измен. Примеры – «Ирония судьбы», «Москва слезам не верит».
– 90-е – герой-бунтарь. «Плюмбум, или Опасная игра», «Курьер», «Брат». Время «бей-беги-замри», турбулентность, вседозволенность и отсутствие нравственных ориентиров. Интроекция западных ценностей.
Как будто бы все сразу встает на свои места! Все эти герои, отсылки, цитаты, с которыми мы все, наверное, росли – оказывается, были не случайными, а олицетворяли собой социальные и общественные процессы – и поэтому «уходили в народ».
Для меня это роскошь – всю первую часть жизни я только покупал книги. Наконец, начал читать. Эта книга отложена с 2010-х, когда еще грезил большим кино и сценаристикой.
Книга оказалась скорее поверхностной и не новой с точки зрения психологии. Но некоторые части, особенно культурологические, произвели большое впечатление. Вот некоторые.
История развития социального запроса и героев в кинематографе США с 40-х до 90-х:
– война – время на объединение и слияние, жертва личным ради общего. Яркий пример – фильм «Касабланка»;
– после войны (50-70-е) – эпоха нарциссического общества (привет!) – курс на индивидуальность, достижения, самопознание и свободу. Много про права меньшинств. И в итоге – разворот к бунту против системы. Примеры – старт серии Джеймса Бонда, «Бонни и Клайд», «Таксист»;
– 70-90е – эпоха технологического (пограничного) общества. Это поколение и герои, выросшие у нарциссических родителей. Они потеряны для общества, бунтуют против его ценностей и бегут в зависимости от чувства одиночества. Яркий пример – «На игле». Здесь же начинаются блокбастеры, «Звездные войны» – как миры инфантильности и черно-белых ценностей.
(Слово «блокбастер», оказывается, означало во время Второй мировой войны особо мощную фугасную бомбу.)
Невероятно интересно было проследить эту историю и развитие героев и сюжетов – потому что это и моя система координат, в которых я жил и формировался.
Но дальше – еще интереснее – типажи и герои советского кино 30-90-х:
– 30-е – соцреализм, то есть достройка реальности до идеалов и норм. Вместо я – «мы» и во всем обязательно роль, воля и место партии.
– 50-е – «проснувшееся поколение», но начинающиеся попытки сепарации героя скоро превращаются в вялотекущий невроз. Герои, главное, живут по совести (как наследие партии или родителей, видимо).
– 70-е – «невротическое поколение». Сепарация провалилась, герои потерялись и невротизировались. Яркий пример – писатель из «Сталкера». Здесь видно влияние тоталитарного режима над индивидуумом.
– 80-е – герой-циник и прагматик как реакция и способ трансформации агрессии от несостоявшейся сепарации. Яркий пример – Самохвалов из «Служебного романа». И здесь появляется советский вариант нарциссического героя и ценностей – женщина-передовик производства. На фоне мужчины-инфантильного невротика. И популяризуется феномен измен. Примеры – «Ирония судьбы», «Москва слезам не верит».
– 90-е – герой-бунтарь. «Плюмбум, или Опасная игра», «Курьер», «Брат». Время «бей-беги-замри», турбулентность, вседозволенность и отсутствие нравственных ориентиров. Интроекция западных ценностей.
Как будто бы все сразу встает на свои места! Все эти герои, отсылки, цитаты, с которыми мы все, наверное, росли – оказывается, были не случайными, а олицетворяли собой социальные и общественные процессы – и поэтому «уходили в народ».